Читаем Между нами полностью

Руки Дэниела легли мне на плечи и с мягким нажимом опустили на пол. Он сел напротив меня и снял пуанты с моих ног – они были пропитаны кровью.

Дэниел выдохнул, стараясь не поморщиться. Знаю – выглядело паршиво, но меня это мало трогало.

«Я делаю что-то не так. Где-то я оступилась, свернула не туда. Мне просто надо понять, где именно это случилось».

− Так нельзя. – Дэниел покачал головой, озабочено хмуря лоб. – Мика, ты вредишь себе. Дело ведь не в том, что ты плохая танцовщика. Проблема не в твоих ногах, детка. Хватит истязать себя.

Впервые с тех пор, как он был здесь, я посмотрела ему в глаза, пытаясь услышать. Голос в моей голове, нашептывающий, что я мало стараюсь, вдруг замолк. Я огляделась, потом опустила взгляд на свои ноги, и только теперь осознала, что эти стертые, кровоточащие пальцы – это мои пальцы.

Танец – это все, что я умею. Отберите его и от меня ничего не останется. Мне никогда не стать никем другим. Всю жизнь мне казалось, что я не захочу ничего более. Но я встретила Дэниела, и влюбилась в него, и вдруг захотела быть просто женщиной. Не балериной, не примой. Не Аллегрой, или Жизель, или Одеттой.

Микаэллой – любимой женщиной Дэниела Райерса. Возможно женой, но никогда матерью…

Я прикрыла глаза.

Почему это вдруг стало важным? Почему я так много об этом думаю? Это истязание себя в танцзале; это истощение, боль – все направлено на то, чтобы заглушить изводящие мысли, лишающие меня покоя.

− Иди сюда.

Дэниел приподнял меня и пересадил к себе на колени. Обнял меня крепко, гладил по спине, целовал в волосы, нашептывая что-то успокаивающее. Я даже слов не разбирала, да и не нужно. Он был здесь, и не как наставник, а как любимый мужчина – нежный, надежный и тот, ближе которого никого не было.

А я плакала, заглушая звуки у него на груди и дышала им. Дышала…

‒ Ты должен сказать ей.

‒ Я знаю.

‒ Этот старый хрен мстит ей, что не захотела прыгнуть к нему в койку.

‒ Я знаю.

− И за то, что предпочла тебя.

Я ответил угрюмым молчанием.

‒ Он может навредить ее карьере.

‒ Думаешь, я этого не знаю?

Вик бросил на меня красноречивый взгляд, но благоразумно промолчал. Но мне не стоило вымещать на нем свое дурное настроение, он лишь озвучил то, что мне и так было известно.

Но, помоги мне Господи, у меня кулаки чесались начистить рожу Хамфри Старку! Если бы это помогло Мике, я бы так и сделал. Но это не поможет.

Бессилие убивало меня. Я ненавидел слабость. Нет ничего хуже слабости, превращающей человека в ничтожество.

Мой взгляд уставился в потолок. Черт, как мне сказать ей, что наши отношения, возможно, убили нахер ее карьеру балерины?

‒ Насколько у нее подписан контракт?

‒ На один сезон. С оговоркой, что руководство может расторгнуть его досрочно, если она не справится. ‒ Желчь поступила к горлу. Я посмотрел на Вика и признался: ‒ Это я настоял на этом пункте.

Друг помолчал, но не сложно было догадаться, о чем он думает. Хамфри этим воспользуется. Я сам облегчил ему дело.

‒ Кто имеет право голоса?

‒ Старк, Литлок и я.

‒ Литлок похоронил свой язык в заднице у Старка, так что два голоса против твоего.

Я медленно кивнул. Да, я сам подписал ей приговор.

‒ Ей нужно как следует тебе врезать.

‒ Я знаю.

Я накрыл ладонями лицо, мысленно уничтожая себя.

Долбанный ты долбаёб, Райерс!

Вик закурил, налегая на виски. А мне ничего в глотку не лезло. Сегодня я должен буду вернуться домой и сказать Мике, что роль ее мечты; все, ради чего она так тяжело трудилась – все это она потеряет. Из-за меня.

‒ Я не могу позволить, чтобы это снова случилось. Не в этот раз, не с Микой, ‒ негромко сказал я.

Мне нужно было найти способ исправить все. Любой ценой.

Вик нахмурился, но скоро на его лице проступило понимание.

Он вздохнул, затушив недокуренную сигарету в пепельнице.

‒ Я не согласен в том, что ты как-то разрушил карьеру той девушки, ‒ он предупреждающе выставил руку вперед, чтобы я не начинал спорить, ‒ но да, думаю, ты должен помочь Мике. ‒ Помедлив, он сказал: ‒ Он не даст работать ей здесь. Я не только про Аполло говорю. У Старка связи, Дэн. Если он захочет держать ее следующие лет двадцать в подтанцовке, он это устроит.

Это было дерьмово. И такой была правда. Я понимал это.

‒ У меня нет таких связей в Англии.

Он снисходительно посмотрел на меня.

‒ Но в штатах есть.

Да, там бы я мог ей помочь. Там двери театров не были бы закрыты для нее из-за того, что она отказала одному похотливому старику.

Я поднялся и подошел к окну. На улице лил дождь. Наступил сентябрь. Скоро состоится премьера. И неважно, насколько хорошо справится Мика, ее все равно заменят. Сразу или в следующем сезоне, когда Нина Питерс вернется. Лучшее, что получит Мика – это роль во втором составе.

Но я могу задействовать свои связи и найти ей работу в Америке. У нее будет шанс добиться успеха там. А здесь…

Ничего.

‒ Позвони Глэну Холлу. Он не откажет тебе.

Я обернулся к Вику. Его голос прервал мои мысли.

‒ Это Американский театр балета. Они лучшие из лучших, ‒ сказал я, хотя он не нуждался в представлении.

‒ Ты не считаешь ее достойной их? ‒ вздернул брови он.