Читаем Между нами полностью

Хамфри представил меня каждому, заявив с уверенностью, что я восходящая звезда Лондонской сцены и скоро мое имя станет известно любому, кто хоть сколько-нибудь интересуется балетом.

Не стану лгать – слышать это было приятно, особенно когда говорилось это людям такого уровня, о знакомстве с которыми еще недавно я могла только мечтать. Но противный червячок сомнения, поселившийся внутри, не давал мне покоя.

Что мне нужно будет отдать за то, чтобы эти слова воплотились в реальность?

Ужин прошел в довольно непринужденной атмосфере, хотя я немного и нервничала от звездного соседства. Разговаривала я лишь тогда, когда ко мне обращались, но больше слушала и наблюдала. Не знаю, было ли случайностью, что мое место за столом оказалось рядом с Хамфри, но подозреваю, что нет. Хозяин дома сообщил, что основная часть гостей прибудет завтра.

После ужина мы переместились в гостиную, куда подали кофе и спиртные напитки.

Я будто попала в некий ретро-фильм, где веяло отголосками викторианской эпохи. Старинный особняк, выдержанный скотч в хрустале, пламя камина и дорого, элегантно одетая публика.

В какой-то момент мне захотелось от всего этого рассмеяться, но я сдержалась. Я, девочка из небольшого чешского города, дочь простого работника нахожусь здесь, в фамильном имении, в качестве гостьи…

Или шлюхи.

Нет, ну а для чего лгать самой себе? Это ведь именно для этого Хамфри позвал меня сюда. Хочет положить меня в свою постель, и надо быть полной дурой, чтобы не понять этого.

Отглотнув из бокала сухой мартини, смешанный для меня лично хозяином, я внимательно посмотрела на уже немолодого мужчину. У него имелся небольшой лишний вес, волосы были не такими густыми, как в молодости, но он был ухоженным и хотя бы не вызывал отвращения.

Наверное, я могла бы это сделать. С помощью алкоголя. Но боюсь, это не будет разовой услугой.

Итак, я серьезно об этом раздумываю? О том, чтобы согласиться? Пока не уверена, на что именно, но думаю, скоро все прояснится.

Что больше всего беспокоило меня?

Странно, ведь даже не попранная мораль (ей я могла поступиться ради искусства, лукавить тут нечего), а отношение Дэниела ко мне после этого. Если я стану любовницей Старка, боюсь, он больше не взглянет в мою сторону.

То, что у нас с ним сложилось, было особенным для меня. Ценным. Дэниел стал другом мне, наставником; кем-то очень близким и были вещи, которые я не могла открыть даже Джун, но так легко доверяла ему. И всего этого я лишусь, если Хамфри Старк получит то, чего бы он там ни хотел.

Я сделала еще один большой глоток – меня охватила тоска такой силы, что хотелось заплакать. Чуть позже некоторые из гостей, и я в их числе, вместе с хозяином, прошлись по некоторым частям дома (осмотр всего, я думаю, занял бы всю ночь). Хамфри показал нам библиотеку – при виде нее у любого любителя книг случился бы припадок экстаза, – галерею, в которой были собраны дорогие картины и предметы искусства, зал для приемов и зимний сад. Несколько поколений Старков владели этим местом, достойным стать резиденцией монарха.

Я немного устала и хотела просто вернуться в свою комнату, чтобы лечь спать.

Радовало, что Хамфри не решился устроить для меня индивидуальную экскурсию.

‒ Вижу, что ты устала, Микаэлла, ‒ с хитринкой взглянул на меня мужчина, когда, не удержавшись, я зевнула, торопливо прикрыв рот ладонью.

‒ Прошу прощения, но день был очень насыщенным, ‒ ответила я.

‒ Больше не буду тебя мучить, ‒ добродушно усмехнулся хозяин. ‒ Думаю, всем нам пора ложиться – ведь завтрашний день будет еще более наполнен событиями.

Он что, и разговаривал так, будто находился на театральной сцене?

Пожелав всем спокойной ночи, я с облегчением отправилась к себе. В коридоре меня окликнула Тереза Ллойд, и я подождала, пока она подойдет ближе.

Мы с Крисом несколько раз были на ее представлениях, и это всегда было нечто удивительным. Казалось чем-то невероятным, что балерина ее уровня находилась так близко и при этом не игнорировала мое присутствие.

Я ощущала некоторую скованность и трепет.

‒ Кажется, наши комнаты рядом, ‒ улыбнулась она, когда мы поравнялись. ‒ Знаете, Хамфри вас очень ценит, ‒ заметила Тереза, поглядывая на меня с каким-то непонятным значением.

Думала ли она, что я согреваю его постель?

‒ Мистер Старк очень… добр ко мне, ‒ тщательно подбирая слова, отозвалась я. ‒ Я ценю это и то доверие, которое он мне оказывает. Надеюсь, что смогу оправдать надежды тех, кто в меня поверил.

Легкая улыбка тронула губы Терезы – вблизи я заметила наличие мелких морщинок на ее лице – возможно, она уже давно разменяла пятый десяток, но все еще была превосходна.

‒ Думаю, у меня нет причин не верить Хамфри, когда он говорит о вашем таланте, ‒ посмотрев мне в глаза, сказала женщина. И мне вновь показалось, что за всем этим что-то скрыто. ‒ У него настоящий нюх на такие вещи, поэтому не удивлюсь, если скоро в английском балете вспыхнет новая звезда. ‒ Она замолчала, взявшись за ручку двери комнаты, к которой мы подошли – мы и правда оказались соседками. ‒ Ведь если Хамфри чего-то хочет, он получает это.