— Ты не очень! — кричала мне вдогонку Галка. — Надо беречь школьное имущество!..

После прекрасного дня, какой у нас был с Горохом, встретить такое отношение!.. Все во мне бурлило. А я еще хотел предложить ребятам съездить в те же места в воскресенье. Черти полосатые, думал я. Я вообще уйду из школы, переведусь в вечернюю.

Ноги сами привели меня на чердак. На чердаке я ждал Семку.

Прошло довольно много времени, пока появился мой друг, пыхтящий словно самовар. Он замотал головой.

— Ничего не выгорело. Директорша сказала, что подумает, в какой класс тебя перевести. Ты знаешь, она была очень сердитой… и грустной…

— Я знаю, — вздохнул я.

— А Галка все время говорила, что с тобой нам не видать первого места, как своих ушей, что все устали возиться с тобой и что у нее нет никаких сил с тобой бороться.

— Что-то надо придумать, Сема, — печально сказал я.

— Мы с Ирой говорили Екатерине Моисеевне, что мы против, что ты хороший парень, просто у тебя нет силы воли.

— Это ты сказал, что у меня нет силы воли? — грозно спросил я.

— Нет, это Ира, — отодвинулся подальше Семка.

Я задумался.

— Тебя директорша вызывала, — тихо сказал Семка.

Я кивнул.

— Ты знаешь, Сема, я пойду в другой класс. В 6 "Б". Надоело мне все это.

— А я? — спросил Семка. — Я тоже перейду в 6 "Б". Хотя, мы их били снежками. Они могут вспомнить.

— Ну и что? — сказал я. — А тебе незачем переходить. Мы и так с тобой будем видеться во дворе.

— Ты на меня не обижаешься? — Семка шмыгнул носом.

— О чем ты говоришь, — рассердился я. — У меня всего один друг — это ты.

— А Ира?

— Ира — храбрая девчонка, — сказал я.

— Если бы ты видел, как она разговаривала с директором и Галкой! — восхитился Семка.

— Воображаю. Ну, я пойду к директорше.

— Я провожу тебя, — сказал Семка, когда мы очутились во дворе.

Мы шли и молчали. Семка схватил длинную палку и вел ею по ограде парка. Палка выбивала о прутья забавную мелодию.

— Напоследок, — я подмигнул Семке, — я устрою им представление.

Екатерина Моисеевна, когда я поднялся к ней на четвертый этаж, не улыбалась.

— Ребята, наверно, правы, — сказала она. — С понедельника ты будешь учиться в 6 "Б" классе.

— Я тоже хотел вас просить перевести меня в 6 "Б", — твердо сказал я.

— Вот как? — тут она улыбнулась. — Значит, наши желания совпадают?

— Да, — сказал я и подмигнул богатырям.

Трое здоровых вооруженных парней глядели на меня пристально и строго.

ПРОЩАЛЬНЫЙ СПЕКТАКЛЬ

В субботу после уроков я попросил ребят на пару минут остаться. Я хотел с ними проститься.

— Ребята, — сказал я, — останьтесь на немного. Я хочу с вами проститься. Послезавтра меня здесь не будет. Я перехожу в 6 "Б".

Все замерли. С той же дрожью в голосе я продолжал:

— Мне хочется, чтобы вы обо мне вспоминали иногда добрым тихим словом.

Честно говорю, первый раз я расчувствовался — мне и вправду было жаль расставаться с ребятами.

Я начал обход с того ряда, что у окна. Сашка Рубец и Колька Комаровский, которые сидели на первой парте, вопросительно на меня уставились. Я подал руку Сашке.

— Саша, я тебя один раз стукнул. Извини, Саша. Чего между мужчинами не бывает…

Кольке я тоже пожал руку и сказал:

— Я над тобой, Коля, когда-то подшучивал. Но я не хотел тебе зла. Прости, друг, если что не так.

Потом я прощался с Ленькой Александровым.

— Я никогда не забуду, Леня, как часто ты меня выручал — давал списывать.

Вовку Шлыка я похлопал по плечу:

— Ты хороший парень, Вова. Мне жаль с тобой расставаться.

Когда я приблизился к Светке Никитиной, наша розовощекая пятерочница готова была вот-вот разреветься.

— Спасибо тебе, Света, за твою доброту.

Светка еле сдержалась, чтобы не расплакаться.

Класс гудел. Представление, кажется, удавалось на славу.

Я остановился перед Галкой Новожиловой.

— Я хорошо понимаю твои чувства, Галя. Я понимаю, сколько крови я тебе попортил.

— Но ты постарайся понять, что мы желали тебе только хорошего. — Галка волновалась, когда произносила свою фразу.

Я внимательно посмотрел на нее.

"Тю-тю! — подумал я. — Еще два пламенных слова, и они меня будут упрашивать остаться. Это очень интересно".

— Я постараюсь понять, — сказал я. — До свидания, Галя. Не забывайте меня, ребята. — Я взялся за ручку двери. — Прощайте.

Что творилось в классе после моего ухода! Мне Семка рассказывал, что одни кричали: "Давайте вернем Коробухина!", "Валерка — отличный парень!", "Он все осознал!", а другие наоборот: "Он сто раз уже осознавал!", "Все притворяется!".

Класс раскололся, как орех на две половинки, и не мог ни на что решиться. Ну и ладно. Проживу без вас. Ведь в каждом классе люди, а не звери.

В 6 "Б" меня встретили неплохо. Долговязый Мишка Зайцев долго держал мою руку в своей.

— Хорошо, что ты пришел к нам. Будешь играть левым крайним. У нас слабый левый край.

— Я привык играть центром, — недовольно сказал я.

— Центром играю я, — оборвал меня Мишка. — У нас команда уже подобрана.

— А вы по какой системе играете? — спросил я.

— Конечно, по бразильской, — ответил Мишка.

— А кто второй центр?

— Я, — сказал Толька Дашкевич, хладнокровный, крепкий мальчишка.

— Неплохо, — одобрил я тоном знатока.