Читаем Меж двух орлов полностью

Когда пришло время свадебное поезду переезжать в дом пана млодего, пани Малгожата, вытирая слезы, благословила молодых вслед за мужем. Мирося проживала все это, как во сне. И лишь тогда, когда сильные руки Боруты подсадили ее в празднично украшенную бричку, она осознала, что это – навсегда.

На глаза навернулись слезы, но Мирослава быстро сморгнула их. Не все на этой свадьбе было так, как у Марыли. Не все гости были искренни в своих пожеланиях молодым. И показывать слабость перед ними не хотелось. После случая с давешними похитителями Мирослава стала особенно пристально приглядываться к соседям, раздумывая: кто из них в трудную минуту придет на помощь, а кто – скорее ударит в спину.

Впрочем, она не сомневалась, что и пан Януш, и Гжесь уже тоже сделали свои выводы. Так что в трудную минуту Соколув вряд ли окажется беззащитным. Как и Ятвежь. Сейчас, когда свадебный поезд тронулся, рядом с бричкой ехали дружки пана млодого. Все, как на подбор, высокие, плечистые, они словно нарочно, поигрывали мускулами. Красовались перед дружками панны млодой, без особой нужды горяча коней.

Эта похвальба не осталась незамеченной. Старшие шляхтычи улыбались в усы, поглядывая на такие забавы. Сами когда-то такими были. И потом, сейчас ядзвины были союзниками, поэтому мужчины одобрительно кивали, когда парни показывали удаль. Добрые воины.

Слово за слово, между старшими с обеих сторон завязался разговор о старых временах. Вспоминали, кто кого когда бил. И что ему потом за то было. Может, в другое время, в корчме да при обилии хмеля и довспоминались бы до взаимных обид. Но сейчас, под неспешный шаг коней, молодость вспоминалась, скорее, с грустью. Э-эх, были времена!

Шляхетные панночки тоже поглядывали на красавцев-воинов, но открыто улыбаться побаивались. Красавцы-то красавцами, но ядзвины, погане…. И вообще, а что мама скажет? А что люди подумают?

Вопреки сложившемуся обычаю, сегодня Ятвежь была открыта для гостей. Правда, сегодня не все гости, что гуляли в Соколуве, решили продолжить гулянку в доме пана млодего. Но, судя по царившему в поселении веселью, никто по ним особо не тосковал.

И здесь, как в случае с Марысей, многим было интересно, кто же вместо матери выйдет встречать Боруту. Хотя, тут этот интерес был, скорее, праздным, потому что, в отличие от часто выходящих на торг мужчин, ядзвинок почти никто не знал. С тем большим интересом разглядывали невысокую, как для ядзвинки, чуть полноватую молодицу. Голова ее была не покыта платком, как у многих старших женщин, а обернута намёткой  – длинным платом из тонкого белого полотна.

– Кто это? – Шепотом спросила Мирослава Боруту. И внезапно осознала, что за почти полдня не сказала мужу ни одного слова. Почему? Кто знает? Дуться на него было, вроде, не за что. Наверное, просто к слову не пришлось.

– Нетта. Жена Скирмута. – Так же тихо ответил Борута. Его долгое молчание жены, казалось, нисколько не смущало. Впрочем, так оно и было. Если Боруте о чем и хотелось поговорить с Миросей, делать это стоило никак не при всем честном народе. А когда к каждому твоему слову прислушиваются десятки любопытных ушей, наверное, и впрямь стоит помолчать.

Мирося благодарно кивнула, повнимательнее приглядываясь к старшей невестке. О том, что Сколоменд  – вдовец, в округе знали все. Мирослава даже не помнила, когда новость о его вдовстве дошла до Соколува. По всему выходило, что была она на тот момент настолько мала, что пани Сколомендовой просто не застала. Так что, как ни крути, сейчас перед Мирославой стояла старшая женщина в роду. И с ней придется как-то ладить.

– Нетта – хорошая. Вы поладите. – Прошептал Болрута, склонившись к самому уху Мироси, словно почувствовав ее сомнения.

Мирося снова кивнула, благодаря. На душе стало немного спокойнее. Хотя… От Сайны Борута тоже ничего плохого не ожидал, кольнуло сердце неожиданное воспоминание. Но Мирослава тут же поспешила себя успокоить, что Нетта – живой человек. Как-то поладят.

Свадебная забава у ядзвинов не сильно отличалась от такой же у пущан. Все так же пили, ели, пели и танцевали. Молодежь вскоре совсем перепуталась, перестав глядеть, кто в хороводе «свой», а кто – «иной». И только матери внимательно поглядывали, с кем танцует дочь на выданье. А то дружба дружбой, но мало ли…

Долго ли коротко ли, дошло время и до отчепин. На этот раз долгой забавы не вышло. Плечистые дружки просто похватали задиристых панночек и на руках повыносили их из круга, освободив Боруте проход к панне млодой. Короткая стычка, и вот уже Борута победно поднимает вверх руку с венком. А Нетта и Вигра – ее Мирослава помнила еще с яновой ночи – уже стоят наготове, держа в руках долгий белый плат наметки.

Вот и подошло к концу время главной свадебной забавы. И панна млода без венка уже не панна млода, а молодая жена. Осталось только проводить молодых на сеновал, а самим продолжить допивать и доедать щедрое угощение. Тем более, ни пан Януш, ни пан Сколоменд для детей не поскупились. Славная вышла учта.

– Боишься? – Спросил Борута, когда молодые наконец-то остались одни.