Читаем Мэтт между строк полностью

Мы на высоте четыре с половиной тысячи метров. Ты бросаешь взгляд на землю и в тот же момент пытаешься отойти от двери. Ты хочешь отказаться от этой авантюры. Но я поддерживаю тебя, и мы пропускаем вперед кого-то другого. Я обнимаю тебя за талию и притягиваю к себе, чтобы ты почувствовала, что я с тобой. Я говорю, что у тебя все получится. Тебе хватит силы. Хватит храбрости. Я говорю, что ты можешь все что угодно. Ты киваешь и говоришь, что все-таки прыгнешь.

Мы снова подходим к самому краю и замираем. Ты скрещиваешь руки на груди и упираешься головой в меня, как я тебе и говорил. Я начинаю раскачиваться взад-вперед, готовя нас к прыжку. И мы делаем шаг вперед.

Мэтт понимал, что зашел слишком далеко. Он мог ее потерять.

Точнее, Финн мог ее потерять.

Но ему уже было не остановиться, потому что одна мысль о том, что он обнимает Джули, чувствует тепло ее тела, прижимает ее к себе, желая защитить от всего на свете…

Он внезапно ясно, до боли в сердце осознал, как сильно этого хочет и как легко может вообразить эту картину в мельчайших провокационных деталях. Она была для него больше чем другом.

Мэтт вдруг понял, что провел много времени, наблюдая за Джули. Он замечал не только ее красоту, но и то, как она двигается, как разговаривает, над чем смеется. Ему начинало казаться, что он знает про нее слишком многое. То, как она протискивается мимо него на узкой кухне; то, как убирает с лица прядь волос, когда делает домашнее задание, как прищуривается, если не согласна с тем, что написано в учебнике. Он видел ее решительность, ее теплоту, ее открытость.

Селеста была права. Черт возьми.

Когда Мэтт получил ответ, его дыхание участилось. Джули хотела, чтобы он продолжал.

Что я чувствую после того, как мы прыгаем?

В то мгновение, когда мы оказываемся в воздухе, ты, к своему удивлению, успокаиваешься. Все твои проблемы исчезли. У тебя нет ощущения, что желудок ухает вниз. Нет ощущения падения. Ты свободна. Ты настолько близка к тому, чтобы научиться летать, насколько это возможно. Ты никогда не чувствовала такого умиротворения и хочешь, чтобы это продолжалось вечно.

Мэтт положил руку на затылок. Господи, неужели он вспотел?

Мы пролетаем в свободном падении полторы тысячи метров. Нам не хочется, чтобы это заканчивалось. Мы хотим затеряться в этом ощущении и никогда из него не выходить. Именно поэтому люди иногда поздно дергают за кольцо. Свободное падение похоже на эйфорию.

Мне кажется, его можно сравнить кое с чем еще.

И кое с чем еще тоже. Недаром это чувство называют «воздушным оргазмом»…

Я понимаю почему. Но нам нужно потянуть за кольцо.

Да, нам нужно потянуть за кольцо. Поэтому я это делаю. Нас отбрасывает назад – резко и сильно, – но теперь мы опускаемся плавно, гораздо мягче, чем до этого. Мы парим вместе. Теперь воздух не так сильно свистит в ушах, и ты можешь расслышать мой голос.

Мэтт знал: Джули всем своим существом сейчас рядом с ним. Она перенеслась из лифта в самое сердце этого вымышленного, но все-таки очень реального мгновения – как и сам Мэтт.

И что ты говоришь мне?