Читаем Метроленд полностью

В одной пижаме я сидел на барном табурете и раскачивался на двух ножках, держась за металлический край раковины. Мне очень нравилось, что я могу вот так вот качаться на стуле и не терять равновесия. И мне нравилось смотреть на чистую и сухую металлическую поверхность кухонной раковины. Я чуть сместился в сторону и перекрутился на одной ножке, крепко держась за край раковины одной рукой; потом отвел вторую руку назад и взялся за раковину уже обеими руками. Теперь я сидел спиной к окну и лицом ко всей кухне. Стол с чистой посудой, уже расставленной к завтраку; ряд чашек на крючках над разделочной стойкой; сочные луковицы тускло поблескивают в корзине, подвешенной на стене. Все аккуратно, все чисто, все на своих местах. И все пронизано странной жизнью. Ложка у моей глубокой тарелки дает все основания предполагать, что на завтрак будет грейпфрут, уже нарезанный, посыпанный сахаром и убранный до утра в холодильник. Сахар на срезах уже пропитался соком и превратился в мягкую корочку. Вещи содержат в себе отсутствующих людей. Плакат на стене с изображением замка Комбо (где вырос Шатобриан) — напоминание об отпуске четырехлетней давности. Дюжина стаканов на полке подразумевает десяток друзей, которые бывают у нас в гостях. Бутылочка с соской на навесном шкафчике дожидается второго ребенка. На полу рядом с буфетом — пластмассовый чемоданчик с яркой наклейкой с изображением льва, которую мы купили, потому что она очень понравилась Эми.

Я опять развернулся на табурете и уставился в окно, ощущая какое-то странное успокоение. В оранжевом свете уличного фонаря полоски на моей пижаме казались коричневыми. Я не смог вспомнить, какого они цвета на самом деле: у меня несколько полосатых пижам, все — с одинаковыми по ширине полосками разного цвета, и все эти цвета казались коричневым в оранжевом свете фонаря. Пару минут я размышлял над этим явлением, но так ничего и не надумал. Я где-то читал, что электрический свет, если источник расположен достаточно близко от наблюдателя, затмевает даже свет полной луны; но луна все равно продолжает светить; и все это вместе символизирует… ну, что-то оно обязательно символизирует. Но я не стал об этом задумываться; бесполезное это занятие — придавать вещам смысл и значение, которых в них нет.

Я еще пару минут посмотрел на фонарь за окном, светивший сквозь завесу еловых веток. Время близилось к двум ночи. Фонарь погас, но у меня перед глазами осталось яркое сине-зеленое пятно в форме ромба. Я продолжал смотреть: пятно постепенно бледнело и вот исчезло совсем.