Читаем Метро полностью

Даша легла на «свою» кровать, и отвернулась к стене. В углах становилось темнее, на стене перед глазами она увидела надпись заглавными буквами написанную светлым маркером: «ЛЕРА И СЕРГЕЙ РАХМАНОВЫ МЫ ЖИВЫ». Свидетельство пребывания здесь других людей успокоило ее, Даша закрыла глаза и, невзирая на трескучий динамик орущего телевизора, громкий голос Харитонова и смех Пустовалова, заснула.

Когда она открыла глаза, было уже намного темнее. Она даже не сразу заметила, что рядом стоит Катя.

– Не спишь?

Даша посмотрела на стену, где была надпись, но увидела только темный грязный бетон.

– Почему стало так темно?

– Светильники гаснут, – пояснила Катя, – наверное, это типа означает ночь и всем положено спать.

Действительно, Даша слышала храп за спиной, но телевизор еще работал.

– Смотри, что у меня есть, – Катя протянула половинку зеленого яблока, – бери, витамины не помешают.

– Где ты его взяла? – Даша села на кровати.

– В ящике нашла.

– Ешь, пока троглотит не увидел.

Дашу тошнило и ей не хотелось есть даже яблока, но она взяла, понимая, что Катя пытается таким образом извиниться за то, что произошло между ними в душевой.

– Спасибо.

Катя улыбнулась.

– Ты только посмотри. – Произнесла она шепотом, показывая взглядом за ее плечо.

Даша обернулась и увидела, как Пустовалов пытался повторить танец на экране телевизора.

Он сильно запаздывал, не попадая в ноты, но его движения – энергично вскидываемые руки, поворот головы в противоположную от отброшенной ноги сторону, молниеносный разворот на сто восемьдесят градусов и ритмичное повторение – все это завораживало.

– Он неплохо двигается, – улыбнулась Катя, и Даша почувствовала укол ревности, которого тут же устыдилась.

Между тем, Пустовалов, заметив, что за ним наблюдают, усложнил танец более современными движениями, очевидно, которые уже хорошо знал и, попадая на этот раз в музыкальный ритм, явно стал нравиться Кате еще больше. Ее глаза загорелись, сама она засмеялась и попыталась засвистеть, но музыка закончилась, и Пустовалов остановился, приложив палец к губам.

Дашу всегда раздражало, когда кто-нибудь в детстве называл ее Дашей-путешественницей. Во-первых, потому, что она совсем не походила на эту нарисованную девчонку с карими глазами и дурацкой прической, а во-вторых для нее туристическая романтика ассоциировалась с морем, а море – с раскаленными тоннами металла и смертью. Но сейчас она чувствовала себя настоящей Дашей-путешественницей. Быть может, дело было в стройных загорелых ногах, коротких шортах и легком рюкзачке за спиной. Непохожую прическу маскировала темная бейсболка из хлопкового твила. Она только что сошла с поезда в каком-то среднероссийском приморском городе в межсезонье, когда до первой волны туристов еще не меньше месяца, а жара хоть и не так беспощадна, но уже накрывает город.

Даша не любила приморские города не только в России. Она не знала, что тут делает, но твердо знала, куда нужно идти. Поэтому миновав не очень чистый вокзал, пыльную площадь с таксистами с похотливыми взглядами, перешла дорогу, запруженную грязными автобусами и раздолбанными маршрутками, и двинулась по небольшому дублеру главной улицы. Наверное, это была улица Ленина или Советская. Она не сразу заметила, что двух-трехэтажные дома здесь были грязными и запыленными, как в какой-нибудь промзоне. Она не видела привычных гостиниц и мини-отелей, и предположила, что это не курортный город, а из тех, что расположены на побережье Азовского моря.

Дашу это не заботило. Она находилась здесь не ради отдыха и шла, уверенно зная дорогу. Вскоре она свернула на еще более узкую дорогу, через пару сотен метров закончился асфальт, но дома продолжали тянуться по обе стороны грунтовки. По какой-то причине, Даша избегала смотреть на эти дома. Проселочная дорога запетляла и сузилась, превратившись в тропинку, и вывела ее к заброшенному яблоневому саду.

Он показался ей слишком большим для обычного дворового сада. Очевидно, он был диким и за ним никогда не ухаживали – деревья были тут редкими, но в отличие от уныния пыльных улиц, глаз радовала ярко-зеленая трава и пестрое разноцветье. Справа, вдали тянулась кипарисовая аллея, и Даша знала, что где-то за ней находится море. Она даже почувствовала запах йода и услышала крики чаек. Между тем, вскоре впереди за деревьями показался белый одноэтажный дом. Ухоженный, но старый и бедный, покрытый побелкой и деревянными рамами на окнах, выкрашенными в синий цвет. Ближайшее окно было открыто, оттуда доносились музыка и смех.