– Это вы ничего не поняли! – Закричал он, уткнув толстый палец в монитор, хотя для пущего эффекта его надо было устремлять в камеру. Напридумывали смешных названий, нацепили звезд, как у Верки Сердючки и аксельбантов, как проститутки на бразильском карнавале. Клоуны! Где вы и где они! Они – единственная сила, которая способна хоть что-то сохранить!

– Кто – они?

Ответа, если он и был, Виндман не услышал. Вместо разъяренного Стоцкого, на экране возникло черное окно и надпись «No signal».

Через десять минут Виндман сидел в машине, глядя как снежные вихри облаками носятся по пустынной ночной улице.

- По крайней мере, тебе удалось сбить с него спесь, – сказал Яков, заводя двигатель.

Виндман молча смотрел в окно на безжизненный узкий тротуар, покрытый тонкой полоской снега.

– Тут шансов изначально немного было.

Виндман повернул к нему лицо.

- Как думаешь, что он имел в виду, когда сказал про единственную силу, которая способна хоть что-то сохранить?

Яков задумался.

– Не знаю, может какая-то метафора?

– Это прозвучало не как метафора.

Яков вырулил с обочины, и машина медленно покатила в сторону Измайловского вала. Мимо проплывали старинные постройки и заборы, за которыми темнели вершины мертвых корпусов старого советского завода.

– А как что?

– Как что-то конкретное.

– Ты пытаешься внушить себе, что мы не просто так просрали время?

– Просирать время – основное занятие сыщика.

Глава 36

Пустовалов заметил перемены в поведении Виктора. Привычное добродушие сменилось вызывающим безрассудством и неумелой иронией. Парень словно переживал запоздалый переходный возраст. Вот только Пустовалов совсем не видел себя в роли родителя, вынужденного все это терпеть. Но все же терпел. И не только потому, что Виктор был ему необходим, а потому что все-таки он ему нравился. На Лубянке Пустовалов предложил перейти на соседний перегон, и Виктор нарочито неспешно забирался на перрон и вальяжно пересекал зал, копируя видимо сумасшедшего старика. И хотя станция была пустой, при ином раскладе такая выходка могла дорого им обойтись.

– Зачем прятаться, если тут кругом камеры? – Косил «под дурака» Виктор. – Я еще молчу про объемники. Надеюсь, ты в курсе, что они тут повсюду?

Пустовалов делал вид, что не замечает колкостей. Он догадался, что Виктор обижен из-за случая с охотником. Возможно, Пустовалов и перегнул тогда палку, о чем немного сожалел, потому, что ему было жаль этого несчастливого парня, но он также понимал, что переоценка себя пойдет ему на пользу. Вот только время для этого выбрано неудачное, поэтому Пустовалов чаще, чем раньше поглядывал на Виктора.

Перед Чистыми Прудами, пока Виктор, сунув руки в карманы, улыбался наигранно идиотской улыбкой – ни дать ни взять обиженный подросток, Пустовалов забрался на проходку, перешел на мостик и оттуда внимательно осмотрел станцию. Как и большинство предыдущих станций, Чистые Пруды были погружены в полумрак. Лишь две дуги белого света от спрятанного за карнизом источника рисовались перед дальним порталом, и из центрального зала выходил скудный рассеянный свет. Возможно даже не от светильника, а от неоновой вывески. Пустовалова настораживала эта звенящая тишина. Они приближались к самой «горячей» станции, но от былой канонады не осталось и звука. Последнее время тишина довлела над ними. Будто новое пространство окончательно вытеснило ту часть мира, которая с таким оглушительным и пугающим грохотом сопротивлялась натиску в начале их странного пути.

Прямо за мостиком, на станции Пустовалов заметил две металлические двери в служебные помещения. Открыв калитку, он подошел к ним и подергал, обе оказались закрыты.

– Сможешь открыть? – Спросил он Виктора.

– А на фига?

– Попробуй.

Все-таки, авторитет Пустовалова еще сохранялся, и после десяти минут чертыханий, Виктор, ободрав палец, сумел открыть одну из них.

Когда Пустовалов нашел выключатель, и пространство залил яркий свет, они увидели чистые полы и стены, несмотря на синий цвет «в человеческий рост», выглядевшие как-то не по казенному свежо. Помещение оказалось довольно просторным, включало несколько комнат, а за широким коридором они обнаружили крутую лестницу на нижний уровень. В одной из комнат, Пустовалов нашел форму работника метро и швырнул ее Виктору.

Виктор испуганно моргнул. Видно принял этот жест за агрессию.

– Чего это?

– Штаны переодеть не хочешь? От тебя разит за километр.

Виктор, видимо вспомнив по чьей вине он обоссался, насупился и, забрав штаны, ушел в туалет.

Пустовалов тем временем, продолжил осмотр, но ничего полезного не нашел, даже фонаря. Зато в комнате отдыха на столе, накрытом грязной скатертью обнаружились нарезной батон в упаковке, коробка сахара «Рафинад», чайник, набор посуды и яблоко.

Когда Виктор вышел в новых штанах, умытый и причесанный пятерней, его ждала дымящаяся кружка чая, кусок батона и сахар. Сам Пустовалов сидел у стола, закинув ногу на ногу, и поедал яблоко, отрезая от него кусочки складным ножом «Mcusta», купленным в свое время за сорок пять тысяч рублей.