Читаем Мэтр на учебе полностью

Вот не люблю я друидов[11], честно. Еще с того времени, когда в юности участвовал в дуэли с одним из зеленых[12]. В тот далекий день чуть было не пострадало мое самолюбие. Тогда у меня и сформировалось стойкое убеждение, что все они – двуличные твари, обожающие действовать исподтишка. Сама их магия – вещь крайне коварная, способная не только сохранять жизнь, но и прекрасно умеющая ее отнимать. Так что, если бы не увлечение рунами, я, вероятно, вообще не дожил бы до сегодняшнего дня. И, вполне возможно, не прославился бы на всю академию как адепт, неосторожно убивший своего первого врага до того, как получил диплом об окончании учебы.

Правда, с мастером Рухом мы прежде не встречались, но давняя неприязнь очень некстати пробудила во мне старые воспоминания. И вместо того, чтобы напрашиваться на очередное наказание, я молча подхватил свои вещи и направился к дальней парте, на которую никто из моих одноклассников не позарился. Остановившись возле нее, обернулся и смерил стоящего у стола преподавателя задумчивым взором.

Начинать с мастером Мкашем тихую войну было неинтересно – судя по поведению, к шуткам он был не особенно расположен, а игра в одни ворота меня не привлекала. Да и смысла в прямом конфликте я не видел – на данном этапе моего пребывания в академии светлый был для нас бесполезен, в отличие от той же маркизы де Ракаш или леди де Ривье, входящих в Совет магов.

А вот его аура меня заинтересовала – широкая, пылающая зелеными и голубыми сполохами. Настолько сильная, что, будь я настоящим светлым, непременно позавидовал бы чужому богатству.

Однако привлекло мое внимание не это: прямо над переносицей пристально изучающего меня мага чернело крохотное пятнышко, от которого во все стороны разбегалась паутинка соединительных каналов. Я вздрогнул от неожиданности и, заметив, как они совершенно отчетливо шевельнулись, чуть не выругался. А потом развернулся и вышел из класса, сделав вид, что не услышал изумленного выдоха за спиной и не понял, почему так громко скрипнул зубами преподаватель.

– Ну и зря, – наставительно заметил Нич, спрыгнув на мое плечо сразу, как только я покинул учебную комнату. – Зеленый тебе этого не простит – за такое оскорбление живьем сожрет и не поморщится.

Я только покосился по сторонам, не торопясь отвечать учителю, не приняв соответствующих мер: мало ли на кого нарвемся? Потом накинул на нас обоих заклятие тишины и негромко фыркнул:

– Ничего, переживет. Тем более ходить на его занятия я больше не собираюсь.

– Это еще почему? – изумился таракан, чуть не сверзившись с моего плеча и лишь чудом успев зацепиться лапками за мантию. – Хочешь, чтобы тебя раньше времени вызвали к ректору?!

– А ты хочешь, чтобы у нас тут нарисовался свежий труп?

– Какой еще труп? – непонимающе переспросил Нич, а потом уставился на меня с нескрываемым подозрением. – Гираш, ты что удумал?!

– Я – ничего. А вот ты, похоже, забыл об одной маленькой особенности моего дара…

Таракан издал странный звук и, благоразумно набросив на мое заклинание свое, маскирующее, тут же понизил голос:

– Ничего я не забыл. Почему ты считаешь, что у нас скоро будет труп?

– Потому, – соизволил пояснить я, – что мы закрыли не все каналы, ведущие вовне от моей печати. И потому, что несколько минут назад я своими глазами видел старое и пока еще спящее проклятие, которое от одного моего присутствия готово было перейти в активную стадию. Как считаешь, сколько занятий мастера Руха мне нужно посетить, чтобы проклятие смогло реализоваться?

Нич растерянно замер.

– А ты уверен, что это именно проклятие?

Я только усмехнулся:

– Когда-то это было темой моей работы на соискательство степени архимага. Полагаешь, я могу перепутать такие вещи? Рух Мкаш проклят. И довольно давно.

– А почему я этого не понял, когда искал тебя, а встретил в коридоре его?

Я снова усмехнулся:

– Потому что ты светлый, а меня учили видеть проклятия еще тогда, когда ты ухлестывал за молоденькими магичками, не вспоминая ежеминутно про больные суставы.

– Гираш, я тебе за эти намеки…

– Я просто обозначил временные рамки, – примиряюще поднял руки я. – Не кипятись. И подумай над причинами, по которыми проклятие мастера Руха вдруг отреагировало на мое присутствие.

– Разве твоя печать настолько нестабильна?! – ошарашенно отпрянул Нич, когда мы прошли через телепорт и оказались в еще одном пустом коридоре.

– Нет. Но она до сих пор оказывает влияние на чужие проклятия. Несмотря на наши с тобой усилия и то, что я за последние две недели ни разу ее не трогал.

– Наверное, набирает силу, – неохотно согласился Нич, нервно дернув усиками. – Пока ты не ограничивал круг ее воздействия, она тратила свои запасы на поддержание активности «птенцов», горгулий и умсаков, развитие каналов внутри твоего тела, проклятие Лиш, создание твоего фамильного призрака… Надо же ему было выбрать такое имечко – Глюк? Но потом нежить стабилизировалась и перестала требовать много сил, кого-то ты вовсе погрузил в стазис, так что расход энергии резко уменьшился, а процесс ее накопления, наоборот, ускорился в разы.