Читаем Метод 15/33 полностью

Болтающееся на шнуре радио сообщило мне о том, что уже 11:51 — девять минут до начала представления. Я расположилась в избранной для себя точке и попыталась сосредоточиться на времени, подвешенном в воздухе в виде радио. Радио медленно вращалось на веревке, к которой было привязано. Минуты тянулись очень медленно, и мое сердцебиение тоже замедлилось. Единственной заботой было стремление поскорее со всем этим покончить. К этому моменту я уже столько раз все отрепетировала, что это напоминало страстное любовное воззвание, которое при первом прочтении могло вызвать и мурашки, и учащенное сердцебиение, а возможно, даже и слезы. Но после десяти тысяч прогонов превратилось просто в некую словесную массу, оторванную от человеческих чувств, наподобие зачитанной с монитора речи Президента, либо в плохую актерскую игру, когда артист не играет, а просто вслух читает сценарий. «Я тебя люблю», — произносит он голосом робота, без модуляций и телодвижений. Нет ни вытянутой вперед руки на слове «люблю», ни расширенных зрачков, ни наморщенного лба, ни какого-либо иного способа подчеркнуть глубину произносимого признания. «Я. Тебя. Люблю» — это просто слова. Одновременно говорящий вздергивает рукав пиджака и смотрит на время. Если он смотрит на часы, то в таком признании нет никакой любви. Зато любовь ощущается, более того, вся комната пульсирует, когда он об этом говорит и с трудом удерживается на ногах, потому что у него подкашиваются колени и, несмотря на вторгающийся в его расширенные глаза слепящий свет, он, не моргая, смотрит на предмет обожания.

Итак, подобно тому, как признается в любви железный дровосек, точно так же моя натренированная рука чесалась от готовности выполнить задачу. К этому моменту я столько раз повторила все запланированные действия, что, наверное, смогла бы убить его с завязанными глазами и даже во сне.

В 11:55 я приказала своему главному актеру — пакету с отбеливателем — занять место в лучах прожекторов. Отбеливатель агрессивное вещество. Я когда-то читала статью, в которой приводилось высказывание Скотта Карридена из Исследовательского центра Скриппс, занимающегося проблемами окружающей среды, здоровья и безопасности. Так вот он говорил: «Отбеливатель может пробурить дыру в листе нержавеющей стали». Поэтому я выжидала до последнего момента, прежде чем вылить три четверти галлона отбеливателя в тонкий полиэтиленовый пакет. Я слегка завязала его обрывком красных ниток из распущенного одеяла. Затем перебросила другой конец нити через ближайшую к двери балку под потолком вместе со шнуром, удерживающим другой тяжелый предмет, о котором я расскажу позже. Стоя у двери, я натянула нить и шнур таким образом, что мой пакет с отбеливателем оказался непосредственно под этим тяжелым предметом. Оба предмета теперь висели непосредственно над половицей № 3.

Как я уже упоминала, отбеливатель — это агрессивное вещество. Так утверждают ученые. И отбеливатель жжет просто адски, если плеснуть им в лицо, глаза или рот. Так утверждает здравый смысл. Стрелка часов перепрыгнула на 11:59, и в то же мгновение выглянуло солнце, нанизав на яркий луч все частички пыли, парящие в воздухе. Запах моего собственного пота заполнил тесное пространство, к которому я сама себя приговорила и пригвоздила, — за дверью у самой стены. Я уверена, что мой аромат вовсе не усилился от нервного напряжения, а всего лишь был частью той ужасающей тюрьмы, которую я приготовилась покинуть — со всеми ее мерзкими подробностями.

Я почувствовала легчайшую дрожь. Пол заскрипел. Ланч. Я влипла спиной в стену и намертво вросла в назначенное себе самой место за дверью. Я услышала, как он ставит поднос на пол. Стук пластмассы о дерево заставил меня выпрямиться и замереть в готовности.

Звякнули ключи, и в скважине заскрежетал металл.

Дверь отворилась.

Он распахнул ее настежь, как раз то, что нужно, точь-в-точь как всегда, именно то, чего я ожидала и на чем основывается весь мой план.