Читаем Метеоры полностью

Первая его игрушка, в возрасте шести лет, — перекидной календарь — по-видимому, определила его судьбу. Все заезжие наблюдатели отмечали эту особенность, которая казалась им достаточно красноречивой. Другие, менее поспешные, замечали, что интеллектуальная темница, в которую запер себя Франц и куда, по-видимому, ничто из внешнего мира не проникало, — ибо он с одинаковым презрением отвергал все школьные дисциплины или любую информацию, к которой пытались его приобщить, — все же обнаруживала брешь — крайнюю чувствительность к метеорологическим явлениям. Если мозг Франца был пленником календарного времени, то его аффективная сфера рабски зависела от показаний барометра. Периоды высокого давления — свыше 770 миллиметров — ввергали его в бессмысленное и лихорадочное веселье, пугавшее новичков и утомлявшее старых знакомых. Зато падения давления погружали его в мрачное уныние, при отметке ниже 740 миллиметров к нему добавлялся надсадный вой больного волка.

Близнецы, казалось, преодолели его природную дикость, и иногда их видели втроем за таинственными беседами. Быть может, Франц с помощью своих чудовищных способностей проник в секрет языка ветра, этого эолова языка, на котором разговаривали между собой близнецы? Некоторые члены персонала Святой Бригитты, вслушавшись в неведомые, но приятные звуки, которыми они обменивались, утверждали это без колебаний. Позднейшее расследование, проведенное по поводу его бегства и гибели в море, не внесло большей ясности в его медицинское досье, и оно было окончательно закрыто. Ключом к лабиринту по имени Франц владел только Жан-Поль.

Поль

Конечно, этот лабиринт был заперт на несколько шифрованных и последовательно замкнутых замков, но мне казалось, что, проявив чуть больше терпения и понимания, можно было избежать простодушных нелепостей, которые навсегда перекрывали вход в него. Можно было, например, извлечь урок из одного опасного, но показательного эксперимента. Ясно было, что Франц всеми фибрами связан со Звенящими Камнями, где он рос уже много лет. Но вставал вопрос: не был ли то пример сверхадаптации, И не следовало ли его переместить на другую почву, тем самым разрушив его оборонительные рубежи и задавая гибкость приспособления к жизни? Что и было предпринято, когда его послали в специальный воспитательный центр в Матиньоне. Молниеносная деградация личности, явившаяся следствием этого отрыва от корней, потребовала срочного возвращения в Звенящие Камни, где все вошло в нормальное русло. Врачи и воспитатели много бы узнали, если бы эта неудачная попытка заставила их исследовать природу жизненно важных связей, связывавших Франца со Звенящими Камнями. Ведь механизмы сочленения его души были довольно просты. Правда, я располагаю для разбора их, помимо воспоминаний о нашей близости, уникальным инструментом познания и оценки, той двойственной интуицией, которой лишены непарные особи. Опасайся проявить к ним несправедливую строгость!

Сверхадаптация к Звенящим Камням, невозможность акклиматизироваться в другом месте, ригидность, косность… да, больше всего на свете Франц ненавидел перемены, необходимость адаптироваться к ситуации, к новым людям. Он очень быстро понял, что мужчины и женщины неисправимо суетны, вечно двигаются, ставят все с ног на голову, бегают, во всякий момент требуют друг от друга новых ответов. И тогда он ушел в себя. Он сбежал от общества себе подобных внутрь себя, забаррикадировался в крепости немоты и отказа, дрожа и скорчившись в своей дыре, как заяц в норе.

Оставалось время. Люди не были единственными виновниками смятения вселенной, его кошмаром было ВРЕМЯ, время в двойном смысле слова — темп и погода, — неумолимое истечение минут, часов, дней, лет, но еще и чередование дождя и ведра. По вечерам Франца часто томила глухая тревога, и он упорно вперял глаза в землю, чувствуя, как свет гаснет вокруг него, заранее ужасаясь тому, что увидел бы, если бы поднял взгляд к небу: громады пенно-сливочных, готовых лопнуть облаков, сближающихся на головокружительной высоте, медленно натекающих одно на другое, как взорванные в основании горы, поднятые землетрясением.