Читаем Метеоры полностью

Я восхищалась его способностью к выдумке, искрящейся в бесконечных монологах, в своего рода словесном гудении — довольно детском, нежном, убаюкивающем, жалостном, — я понимала, откуда оно берет свое начало; из его первой добрачной любви — из знаменитого эолийского, секретного языка, которым он разговаривал с братом. Жан, не знавший ничего кроме Парижа и Кот-дю-Нор, мог рассказывать об этих странах так, будто долго жил там. Очевидно, голова его была набита мемуарами мореплавателей и рассказами путешественников, он мог в любой момент процитировать Бугенвиля, Кергелена, Лаперуза, Кука, Дампьера, Дарвина, Дюмона д'Урвиля. Но у него был свой ключ для входа в эту воображаемую географию, и я скоро заметила, что этот ключ — метеорология. Он часто говорил мне, что в смене времен года его интересуют не регулярное возвращение одних и тех же небесных тел, а таяние снега, дожди и прояснения, следующие за ними.

— Я знаю все страны по книгам, — объяснял он, — не для того я жду нашего свадебного путешествия, чтобы разрушить мои представления об Италии, Англии, Японии. Напротив. Их нужно подтвердить, обогатить, углубить. Но вот чего я действительно жду от нашего вояжа, так это того, чтобы воображаемая картина изменилась от прикосновения чего-то конкретного и невероятного. Это нечто (не знаю — что) будет печатью неподражаемой реальности. Прикосновение не-знаю-чего мне представляется светом, оттенком неба, атмосферой, метеорами.

Он настаивал на правильном понимании того, что он подразумевал под словом «метеор». Обычно думают, что это камень, упавший с неба, — он называется метеоритом, — но Жан имел в виду все феномены, происходящие в атмосфере, град, туман, снег, северное сияние, все, чем занимается метеорология. Книгой его детства, книгой его жизни стал роман Жюля Верна «Вокруг свет за восемьдесят дней», в ней он черпал свою философию путешествий.

— Филиас Фогг никогда не путешествовал, — объяснял он. — Он типичный домосед, даже маньяк в некотором смысле. И в то же время он знаком со всей планетой, но особенным образом: по ежегодным справочникам, расписаниям поездов и пакетботов, по альманахам разных стран, которые он знает наизусть. Знание априори. Из них он вывел, что можно за восемьдесят дней объехать всю землю. Филиас Фогг — не человек, это живые заводные часы. Он — приверженец религии точности. В то же время его слуга Паспарту — опытный бродяга, перепробовавший все занятия, включая ремесло акробата. Ледяному флегматизму Филиаса Фогга постоянно противопоставлены мимическая живость и восклицания Паспарту. Филиас Фогг мог бы проиграть пари по двум причинам — оплошностям Паспарту и капризам дождя и погоды. На самом деле это не два, а одно препятствие: Паспарту, человек метеорологии, противопоставлен своему хозяину, человеку точности. Эта точность исключает не только опоздание, но и прибытие раньше срока, и поэтому путешествие Филиаса Фогга нельзя назвать пробегом вокруг света. Это доказывает эпизод с индусской вдовой, спасенной от костра, на который она должна была взойти, чтобы сгореть вместе с умершим супругом. Филиас Фогг пользуется этим случаем, чтобы истратить излишнее время, время опережения графика. Не в его интересах объехать мир за семьдесят девять дней!

«— Спасите эту женщину, господин Фогг! — вскричал бригадный генерал.

— У меня есть еще в запасе двенадцать часов. Я могу ими пожертвовать.

— А ведь вы, оказывается, человек с сердцем! — заметил сэр Френсис Кромарти.

— Иногда, — просто ответил Филиас Фогг, — когда у меня есть время».

Поистине путешествие Филиаса Фогга является попыткой торжества хронологии над метеорологией. График должен быть выполнен, вопреки ветрам и приливам. Филиас Фогг только для того совершает свою кругосветку, чтобы возобладать над Паспарту.

Я слушала эти теории со смешанным чувством. Надо признаться, что даже в самые легкомысленные минуты я не переставала ощущать своего рода предчувствие, смутное, но оттого не менее тревожное и в то же время возбуждающее, сознание того, что в нем было скрыто нечто другое, что позади Жана таилась реальность тайная, но определяющая его жизнь, которую мне хотелось узнать.