Читаем Метавнимание полностью

Системы индексирования в то время были не очень практичными. В десятичной классификации Дьюи информация сортировалась по темам. Мелвин Дьюи изобрел свою систему в 1876-м, в то время это было в новинку и лучше предыдущего варианта, в котором книги сортировались по высоте и дате приобретения[169]. В библиотеке это, может быть, и красиво смотрелось, но найти нужную книгу не помогало. Классификация Дьюи была большим шагом вперед, поскольку учитывала иерархию информации, например категории — история и география, подкатегории — мировая история, география Европы и так далее. Но мыслят все по-разному, а эти категории выбраны субъективно. В поисках книги приходилось вникать в классификацию, придуманную кем-то другим.

Вэнивар Буш утверждал, что сложившиеся системы индексирования требуют пересмотра в соответствии с логикой человеческой памяти. Согласно теории семантических сетей канадских психологов Энделя Тулвинга и Уэйна Дональдсона, память строится на ассоциациях. Если человек задумался о пицце, то вспомнит про сыр, пиво и пиццерию «У Рэя». Ассоциативная структура упрощает извлечение информации. Когда документы связаны друг с другом, от одного легко переходить к другому. Сегодня так устроена «Википедия»: статья про Леонардо да Винчи связана со статьей про Мону Лизу, из которой есть ссылка на Лувр, правый берег Парижа и так далее. В эпоху до интернета пришлось бы идти в библиотеку, смотреть в каталоге номер книги, разыскивать ее на полках, читать страницу, находить ссылку, снова смотреть в каталоге и так далее.

«Мемекс» все упрощал. Из идеи Буша вырос сегодняшний интернет, где информация организована массами и для масс. «Мемекс» перенес народ из XIX века с его системой Дьюи прямехонько в компьютерную эру, но так и не обрел материального воплощения из-за отсутствия необходимых для этого технических средств.

Еще через несколько лет, в 1949 году, Эдмунд Беркли написал книгу с научно-фантастическим названием «Гигантские мозги, или Машины, которые думают»[170]. Он работал актуарием в «Пруденчел Иншуранс», но уволился, потому что ему не позволяли брать проекты, агитирующие против ядерной войны. Он стал писателем и популяризировал идею личного хранилища информации, как «Мемекс». Так постепенно закладывался концептуальный фундамент интернета.

Беркли как в воду глядел: «Можно предполагать появление машин, которые сами смогут классифицировать информацию. Предположим, вы пришли в библиотеку будущего за рецептом печенья. Вы набираете в поисковой строке каталога “рецепт печенья”, машина трещит, как кинопроектор, потом затихает, и на экране перед вами появляется список книг с рецептами печенья. Если результат вас устраивает, вы нажимаете кнопку, и машина его распечатывает»[171].

По значимости идею Вэнивара Буша можно приравнять к двигателю внутреннего сгорания, но, так сказать, коленвал для него изобрел Тед Нельсон только в 1960 году. Он занимался созданием гипертекста — так называли взаимосвязанные документы и изображения с описаниями, аннотациями и примечаниями[172]. От такой персоны, как Нельсон, тоже трудно было ожидать вклада в цифровизацию. Он изучал философию и социологию в Суортморе и Гарварде, где научился мыслить широко и придумал файловую структуру, обеспечивающую программируемый дизайн для гипермедиа, — компьютерную сеть информации. Он предвидел, что объем информации «может бесконечно расти, постепенно включая в себя все больше и больше знаний всего человечества»[173].

Зарождалась цифровая эпоха. Примерно в одно время с Нельсоном компьютерный ученый Даг Энгельбарт из Стэнфордского исследовательского института в Менло Парко размышлял на тему объединения человеческих знаний для решения мировых проблем.

Компьютеры должны были вмещать информацию от максимального количества людей и предоставлять к ней открытый доступ. Не зная о труде Нельсона, Энгельбарт представил демо гипертекстовой системы NLS (oN-Line System) и произвел фурор в 1968 году. Позже журналист Стивен Леви назвал ее «матерью всех демо»[174]. В то время компьютеры были размером с кабинет и применялись для вычислений, поэтому сама идея гипертекста была революционной. Никто не мог и предположить, что через двадцать лет у каждого будет свой персональный компьютер. Данные на нем просто хранились и не были доступны никому, кроме владельца. В 1969 году разработали сеть ARPANET, соединившую сайты Университета Калифорнии в Лос-Анджелесе, Стэнфордского исследовательского института, Университета Калифорнии в Санта-Барбаре и Университета Юты. Идея Энгельбарта воплотилась в жизнь только через двадцать лет.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Основы международного корпоративного налогообложения
Основы международного корпоративного налогообложения

Россия с ее интеллектуальным потенциалом, традициями научных исследований и профессионального общения имеет уникальную возможность не только исследовать международную практику трансграничного налогообложения и отстаивать свои интересы, но и разрабатывать теорию и практические решения, востребованные на глобальном уровне. Книга Владимира Гидирима – серьезный камень в отечественном фундаменте знаний для дальнейшего развития национальной теории международного налогообложения, она открывает новый этап в изучении теории международного налогообложения и налогового права в нашей стране. Углубление понимания международного налогообложения в России, расширение предметов исследования станет основой для появления новых серьезных отечественных публикаций по международному налогообложению, для формирования более последовательной национальной налоговой политики в вопросах трансграничного налогообложения и для отстаивания экономических интересов страны на международном уровне.

Владимир Алексеевич Гидирим

Экономика
Задворки Европы. Почему умирает Прибалтика
Задворки Европы. Почему умирает Прибалтика

"Была Прибалтика – стала Прое#алтика", – такой крепкой поговоркой спустя четверть века после распада СССР описывают положение дел в своих странах жители независимых Литвы, Латвии и Эстонии. Регион, который считался самым продвинутым и успешным в Советском Союзе, теперь превратился в двойную периферию. России до Прибалтики больше нет дела – это не мост, который мог бы соединить пространство между Владивостоком и Лиссабоном, а геополитический буфер. В свою очередь и в «большой» Европе от «бедных родственников» не в восторге – к прибалтийским странам относятся как к глухой малонаселенной окраине на восточной границе Евросоюза с сильно запущенными внутренними проблемами и фобиями. Прибалтика – это задворки Европы, экономический пустырь и глубокая периферия европейской истории и политики. И такой она стала спустя десятилетия усиленной евроатлантической интеграции. Когда-то жителям литовской, латвийской и эстонской ССР обещали, что они, «вернувшись» в Европу, будут жить как финны или шведы. Все вышло не так: современная Прибалтика это самый быстро пустеющий регион в мире. Оттуда эмигрировал каждый пятый житель и мечтает уехать абсолютное большинство молодежи. Уровень зарплат по сравнению с аналогичными показателями в Скандинавии – ниже почти в 5 раз. При сегодняшних темпах деградации экономики (а крупнейшие предприятия как, например, Игналинская АЭС в Литве, были закрыты под предлогом «борьбы с проклятым наследием советской оккупации») и сокращения населения (в том числе и политического выдавливания «потомков оккупантов») через несколько десятков лет балтийские страны превратятся в обезлюдевшие территории. Жить там незачем, и многие люди уже перестают связывать свое будущее с этими странами. Литва, Латвия и Эстония, которые когда-то считались «балтийскими тиграми», все больше превращаются в «балтийских призраков». Самая популярная прибалтийская шутка: «Последний кто будет улетать, не забудьте выключить свет в аэропорту».

Александр Александрович Носович

Экономика