Читаем Метавнимание полностью

Теперь электронная почта — главный отвлекающий фактор, как внешний, так и внутренний. Мы решили выяснить, как часто люди отвлекаются на почту. В первом исследовании мы изучали компьютерные логи тридцати двух человек за пять дней. В среднем они проверяли почту семьдесят четыре раза в день[155]. Через год мы провели аналогичное исследование с сорока участниками и логами за двадцать дней, и средний результат получился семьдесят семь раз в день[156]. Один особенно упорный проверял почту 374 раза в день. Мы также смогли определить, внешним или внутренним стимулом была проверка почты (по наличию звукового уведомления). Большинство участников (41%) проверяли почту по собственной инициативе, а 31% — получив уведомление. У оставшихся 28% уведомления были включены, но они проверяли почту не по сигналу, а когда хотели. Иногда проверка почты осуществлялась без ущерба для текущей задачи, например в перерыве или с утра. Тем не менее мы сделали вывод, что люди часто проверяют почту, и преимущественно по своей инициативе. Подозрения, что почта стала главным отвлекающим фактором, подтвердились научно.

Но, конечно, есть и другие внешние факторы: чаще всего это соцсети. В 2016 году, когда проводилось исследование, 68% взрослого населения США были пользователями соцсетей, но в 2018 году вперед вышел YouTube с 73%[157]. Анализируя логи за пять дней, мы подсчитали, что в среднем люди заходят в соцсети 38 раз в день, а один отличился — целых 264 раза! Одно посещение длилось в среднем восемнадцать секунд — все равно что перекусить по-быстрому.

Спасение от зомби-писем

В 2010 году The New York Times сравнила электронные письма с зомби: их убиваешь (удаляешь), а они все лезут и лезут[158]. Я задумалась, не поможет ли отключение почты лучше сосредоточиться при работе с цифровыми медиа. Что, если убить сразу всех зомби? Я шесть лет искала компанию, которая согласилась бы на такое, и в конце концов нашла научно-исследовательскую организацию, руководство которой тоже подозревало, что почта мешает продуктивности.

Разрешение на исследование я получила случайно. Меня пригласили прочитать там лекцию и на месте предложили рассказать о своем исследовании. Исполнительный комитет собрался в переговорной комнате за длинным столом, во главе которого стояла я — на фоне экрана для проектора. Напротив меня восседал директор, бывший военный, а по бокам — главы отделов. Все они смотрели директору в рот, и было очевидно, что решение принимает он.

Пока я говорила, директор (а вслед за ним и остальные) начал отрицательно качать головой. Цепляясь за соломинку, я выпалила, что в офисе как на войне: если боец погиб, подразделению надо уметь перестраиваться. Сможет ли коллектив перестроиться на новую коммуникацию без почты? Пример сработал, и директор согласно кивнул; тут же закивали остальные. Меня, конечно, больше интересовало, как люди будут работать без почты. Увеличится ли продолжительность внимания? Снизится ли стресс?

Получив разрешение, мы с постдокторантом Стивеном Войдой сначала в течение трех дней наблюдали, как люди работают в привычных условиях. А с понедельника почту отключили на пять рабочих дней. Для измерения уровня физиологического стресса мы надели на участников пульсометры, чтобы измерять промежутки между ударами. Если вариабельность пульса низкая, то есть промежутки почти равны, это говорит о стрессе, а высокая вариабельность — о том, что человек быстро приходит в норму. Например, вы отдыхаете и слышите внезапный звук — пульс учащается, но, когда вы понимаете, что ничего страшного, пульс быстро приходит в норму.

Не имея почты, участники могли неограниченно общаться лично и по телефону. По привычке все тыкались в почтовый клиент и перестали это делать только к пятому дню исследования. Продолжительность внимания без почты увеличилась — люди реже отвлекались.

Факт увеличения продолжительности внимания подтверждает, что почта действительно мешает работать. Но главное, в период ее отсутствия, по данным пульсометров, снизился стресс.

В личных беседах участники сравнивали, как им работается с почтой («портит жизнь», «нечему радоваться») и без нее («свобода», «можно работать в человеческом темпе»). Последнее мнение подсказало нам название для статьи: «Темп не диктуют электроны»[159]. В социальном аспекте тоже были плюсы. Без почты люди чаще общались лично и, хотя можно было позвонить, предпочитали пройтись по офису или даже до соседнего здания. По словам сотрудников, общаться лично приятнее, чем по почте.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Основы международного корпоративного налогообложения
Основы международного корпоративного налогообложения

Россия с ее интеллектуальным потенциалом, традициями научных исследований и профессионального общения имеет уникальную возможность не только исследовать международную практику трансграничного налогообложения и отстаивать свои интересы, но и разрабатывать теорию и практические решения, востребованные на глобальном уровне. Книга Владимира Гидирима – серьезный камень в отечественном фундаменте знаний для дальнейшего развития национальной теории международного налогообложения, она открывает новый этап в изучении теории международного налогообложения и налогового права в нашей стране. Углубление понимания международного налогообложения в России, расширение предметов исследования станет основой для появления новых серьезных отечественных публикаций по международному налогообложению, для формирования более последовательной национальной налоговой политики в вопросах трансграничного налогообложения и для отстаивания экономических интересов страны на международном уровне.

Владимир Алексеевич Гидирим

Экономика
Задворки Европы. Почему умирает Прибалтика
Задворки Европы. Почему умирает Прибалтика

"Была Прибалтика – стала Прое#алтика", – такой крепкой поговоркой спустя четверть века после распада СССР описывают положение дел в своих странах жители независимых Литвы, Латвии и Эстонии. Регион, который считался самым продвинутым и успешным в Советском Союзе, теперь превратился в двойную периферию. России до Прибалтики больше нет дела – это не мост, который мог бы соединить пространство между Владивостоком и Лиссабоном, а геополитический буфер. В свою очередь и в «большой» Европе от «бедных родственников» не в восторге – к прибалтийским странам относятся как к глухой малонаселенной окраине на восточной границе Евросоюза с сильно запущенными внутренними проблемами и фобиями. Прибалтика – это задворки Европы, экономический пустырь и глубокая периферия европейской истории и политики. И такой она стала спустя десятилетия усиленной евроатлантической интеграции. Когда-то жителям литовской, латвийской и эстонской ССР обещали, что они, «вернувшись» в Европу, будут жить как финны или шведы. Все вышло не так: современная Прибалтика это самый быстро пустеющий регион в мире. Оттуда эмигрировал каждый пятый житель и мечтает уехать абсолютное большинство молодежи. Уровень зарплат по сравнению с аналогичными показателями в Скандинавии – ниже почти в 5 раз. При сегодняшних темпах деградации экономики (а крупнейшие предприятия как, например, Игналинская АЭС в Литве, были закрыты под предлогом «борьбы с проклятым наследием советской оккупации») и сокращения населения (в том числе и политического выдавливания «потомков оккупантов») через несколько десятков лет балтийские страны превратятся в обезлюдевшие территории. Жить там незачем, и многие люди уже перестают связывать свое будущее с этими странами. Литва, Латвия и Эстония, которые когда-то считались «балтийскими тиграми», все больше превращаются в «балтийских призраков». Самая популярная прибалтийская шутка: «Последний кто будет улетать, не забудьте выключить свет в аэропорту».

Александр Александрович Носович

Экономика