Читаем Метанойа полностью

На тот момент меня конечно ко всему прочему сильно придавливал груз своей мерзости. Накануне всех этих событий умерла наша верующая бабушка, которая при жизни от нас ловила только претензии и брезгливость к почётному возрасту. Её беззвучная молитва в углу, запах ладана, и тихое шорканье по коридору выбешивали меня с такой силой, что на этой энергии можно было бы вырабатывать электричество. От моей концентрации зла периодически ломался компьютер и прочая техника. Моих глаз боялись даже приставалы, мне стоило глянуть – у людей пропадал дар речи. Я понимала это и мне это нравилось. До последнего дня её жизни я так и не сняла костюм свиньи, так что увидеть бабуле достойную внучку не довелось. Познать всю тяжесть своего греха я смогла прямо у могилы засыпанной песком. Словно кувалдой Господь вбивал гвозди в мой мозг, когда забивали гроб. Я ещё тогда подумала что этот ужасающий, выбивающий покаяние звук, наверное, несёт сакральный смысл и ассоциируется с распятием. Высоту звучания можно описать так: она села возле сапбуфера, включила на полную громкость, перепонки дрожали от страха. Так Господь выбивал из меня всю дурь. Мне было плохо все мои двадцать восемь лет до того, но в тот самый миг сказать плохо, не сказать ничего. То была мука, огонь: ты стоишь перед собой, видишь себя в стороне и понимаешь, всё – камера, запись, стоп-снято. Переписать невозможно, удалить, увы.