В Скифию та прибыла. На мерзлой горе, на Кавказе

Остановилась она и змей распрягла и сейчас же

Глада богиню нашла на покрытом каменьями поле, —

⁸⁰⁰ Ногтем и зубом трудясь, рвала она скудные травы.

Волос взъерошен, глаза провалились, лицо без кровинки,

Белы от жажды уста, изъедены порчею зубы,

Высохла кожа, под ней разглядеть всю внутренность можно.

Кости у ней, истончась, выступали из лядвей скривленных.

⁸⁰⁵ Был у нее не живот, а лишь место его, и отвисли

Груди, — казалось, они к спинному хребту прикреплялись.

От худобы у нее вылезали суставы узлами,

Чашек коленных и пят желваки безобразно торчали.

Издали видя ее, подойти не решаясь, однако,

⁸¹⁰ Передает ей богини слова; но лишь малость помедлив, —

Хоть и была далеко, хоть едва лишь туда появилась, —

Голод почуяла вдруг, — и гонит обратно драконов!

В край Гемонийский спешит, в выси натянув свои вожжи.

Глада богиня тотчас — хоть обычно она и враждебна

⁸¹⁵ Делу Цереры — спешит ее волю исполнить. Уж ветер

К дому ее перенес Эрисихтона: вот к святотатцу

В спальню богиня вошла и немедленно спящего крепко, —

Ночью то было, — его обхватила своими руками,

В недра вдохнула себя; наполняет дыханием горло,

⁸²⁰ Рот и по жилам пустым разливает голода муку.

Сделала дело свое и покинула мир изобильный

И воротилась к себе, в дом скудный, к пещерам привычным.

Сладостный сон между тем Эрисихтона нежил крылами

Мягкими: тянется он к соблазнительно снящимся яствам,

⁸²⁵ Тщетно работает ртом; изнуряет челюсть о челюсть,

Мнимую пищу глотать обольщенной старается глоткой.

Но не роскошную снедь, а лишь воздух пустой пожирает.

Только лишь сон отошел, разгорается буйная алчность,

В жадной гортани царит и в утробе, отныне бездонной.

⁸³⁰ Тотчас всего, что земля производит, и море, и воздух,

Требует; блюда стоят, но на голод он сетует горько.

Требует яств среди яств. Чем целый возможно бы город,

Целый народ напитать, — для него одного не довольно.

Алчет все большего он, чем больше нутро наполняет.

⁸³⁵ Морю подобно, что все принимает земные потоки,

Не утоляясь водой, выпивает и дальние реки,

Или, как жадный огонь постоянно питания алчет

И без числа сожирает полен, и чем больше получит,

Просит тем больше еще и становится все ненасытней, —

⁸⁴⁰ Так нечестивого рот Эрисихтона множество разных

Блюд принимает и требует вновь: в нем пища любая

К новой лишь пище влечет. Он ест, но утроба пустует.

Вот истощает уже, голодая пустою утробой,

Средства отцовские. Ты лишь один, о безжалостный голод,

⁸⁴⁵ Не притуплялся внутри; не смирённое пламя пылало

В глотке его. Наконец все имущество кануло в чрево.

Дочь оставалась одна, — не такой подобал ей родитель!

Нищий, он продал и дочь. Но та господина отвергла,

К морю она подошла и, простерши ладони, сказала:

⁸⁵⁰ «У господина меня отними, о Ты, что похитил

Девства дары моего!» Нептун овладел ее девством.

И не отверг он мольбы: когда увидал ее шедший

Следом владелец ее, изменил ее бог, и в мужское

Деву обличье облек, и снаряды ей дал рыболова.

⁸⁵⁵ Видит ее господин, — «О ты, что крючочек из меди

Малой приманкой закрыл и следишь за удой, — говорит он, —

Море да будет всегда для тебя безмятежно и рыба

Вечно доверчива, пусть, заглотнув лишь, крючок твой почует!

Девушка в платье простом, что стояла, растрепана, рядом,

⁸⁶⁰ Здесь на морском берегу, — ибо видел я сам, что стояла, —

Где она, делась куда? Тут сразу следы пропадают».

Внятен ей дар божества, что ставят вопрос ей о ней же, —

Девушка рада душой и спросившему так отвечает:

«Кто бы ты ни был, скажу: ты ошибся; с волны я ни разу

⁸⁶⁵ Глаз не сводил, целиком своим занят был делом.

Не сомневайся, поверь, — о, пусть мне подмогою будет

В этом искусстве Нептун! — за время, пока тут сижу я,

Не появлялся никто, и женщина здесь не стояла».

Он не поверить не мог и назад по песку удалился.

⁸⁷⁰ Так он, обманут, ушел; а к ней вид прежний вернулся.

Но, убедившись, что дочь принимает различные виды,

После отец продавал Триопеиду часто, — и дева

То кобылицей была, то оленем, коровой и птицей

И доставляла отцу беззаконное тем пропитанье.

⁸⁷⁵ После того, как алчба достояние все истощила,

Снова и снова еду доставляя лихому недугу,

Члены свои раздирать, зубами грызть Эрисихтон

Начал: тело питал, убавляяся телом, — несчастный!

Что о других говорю? У меня самого же способность,

⁸⁸⁰ Юноши, тело мое изменять в ограниченной мере:

То я таков, как сейчас, иногда же в змею обращаюсь,

То вожаком перед стадом иду, и в рогах — моя сила.

Были когда-то рога… А теперь одного из оружий

Лоб мой, как видишь, лишен…» — и за речью послышались вздохи.

КНИГА ДЕВЯТАЯ

Что за причина вздыхать и как рог обломился у бога,