Читаем Метаморфозы полностью

Аттики быстрый корабль и вошел в дружелюбную гавань, —

Кефала вез на себе и отечества с ним порученья.

Тотчас Эака сыны, хоть давно не встречался им Кефал,334

⁴⁹⁵ Все же узнали его и, подав ему правые руки,

В отчий дом повели. Герой, представительный с виду

И сохранивший еще красоты доказательства прежней,

Входит: в руках его ветвь любимой народом оливы,

С правой и с левой руки близ старшего — младшие двое:

⁵⁰⁰ Прибыли Клит и Бутей с ним вместе, Паллантовы дети.

После того, как они обменялись приветствием первым,

Передает им посол порученье афинян и просит

Помощи, на договор и семейные связи ссылаясь,

И что намерен Минос всю Ахайю335 забрать, добавляет.

⁵⁰⁵ Он красноречьем помог порученья успеху, и молвил

Старый Эак, опершись на жезл свой левой рукою:

«Помощи вы не просите, ее получайте, Афины!

Острова этого все считайте вы силы своими.

Смело введите их в строй. Таково положение наше:

⁵¹⁰ Силы достанет у нас; от врага отстоит меня воин.

Слава богам. Времена хороши, — извиняться не надо».

Кефал ответствовал: «Так да пребудет и впредь! Да умножь

Град твой граждан своих! Я обрадован был, что навстречу

Вышла ко мне молодежь, такая красивая, — все-то

⁵¹⁵ Юноши в годах одни. Однако же нет между ними

Многих, виденных мной, когда принимал меня город».

И застонал тут Эак и голосом молвил печальным:

«Лучшее время вослед за началом плачевным настало.

Если бы мог я о нем говорить, о начале не вспомнив!

⁵²⁰ Все расскажу я подряд, не замедлив на приступе долгом.

Прахом лежат и костьми, кого вспоминаешь и ищешь.

Ах, сколь великая часть моего достоянья погибла!

Грозный был мор336 в города ниспослан по злобе Юноны,

Возненавидевшей край, хранящий соперницы имя.

⁵²⁵ С бедствием этим, пока почитали его за людское,

Тайных не зная причин, искусством боролись врачебным.

Гибель сильнее была, побежденною помощь лежала.

Тьмою сначала густой тяжело надавило на землю

Небо, меж тем по ночам расслабляющий жар разливался.

⁵³⁰ И уж успела луна четырежды сделаться полной,

Сливши рога, и, опять утончаясь, нарушить окружность;

Начали жарко дышать смертоносным дыханием австры.

Ведомо, что и в ключи и в озера зараза проникла,

А по полям, в тот год не паханным, ползали всюду

⁵³⁵ Многие тысячи змей и ядом реки сквернили.

Гибель собак, и овец, и коров, и зверей, и пернатых

Признаком первым была нежданно постигшего мора.

Видя, как падает бык посредине работы, здоровый,

И среди пашни лежит, изумляется пахарь несчастный.

⁵⁴⁰ У шерстоносных же стад, болезненно блеющих, стала

Шерсть сама выпадать, и хиреет иссохшее тело.

Резвый некогда конь, на пыльных ристалищах славный,

Стал не достоин наград, забыл о бывалом почете,

Стонет в конюшне своей, умирая бесславною смертью.

⁵⁴⁵ Ярость вепрь потерял; уже не доверится бегу

Лань, перестал и медведь совершать на скотину набеги.

Все одолела болезнь: по лесам, по полям, по дорогам

Мерзкая падаль лежит, и воздух испорчен зловоньем.

Странную выскажу вещь: ни собака, ни жадная птица

⁵⁵⁰ Их не касались, ни волк седошерстый. Гниют, разлагаясь,

Смрадным духом вредят и широко разносят заразу.

Бедствием большим чума к несчастным пришла поселянам

И утвердила свое в великой столице господство.

Раньше сгорало нутро. Потаенного пламени первым

⁵⁵⁵ Знаком была краснота с затрудненным частым дыханьем,

Спекшийся пухнет язык; открыт, изнутри опалённый,

Высохший рот, и ему не отраден вдыхаемый воздух.

Тело не может терпеть ни подстилки, ни даже покрова, —

Грудью к твердой земле прижимаются. И не бывает

⁵⁶⁰ Тело свежей от земли, но земля горячеет от тела.

И врачевателя нет, на самих нападает лечащих

Неумолимая хворь, во вред им их же искусство.

Кто постоянно с больным, кто верно ему услужает,

Тот умирает скорей. Поскольку исчезла надежда

⁵⁶⁵ Быть исцеленным и смерть лишь одна избавленье сулила,

Стали беспечны душой, о пользе пропала забота.

Пользы и быть не могло. Везде, без стыда, обнажены,

И к родникам, и к рекам припадают, к глубоким колодцам,

И не напьются никак, — жизнь гаснет с жаждою вместе.

⁵⁷⁰ Многие, вовсе без сил, не могут уж выбраться: тут же

И умирают в воде. А иной все ж черпает воду!

Так велико у больных отвращенье к несносной постели,

Что убегают, вскочив: когда и подняться нет силы,

Катятся на пол — своих покидают каждый пенатов, —

⁵⁷⁵ Каждому собственный дом начинает казаться зловещим:

Так как причина темна, обвиняют в бедствии место.

Видели их, как они, полуживы, бредут по дорогам, —

Ежели в силах идти, — иль лежат на земле со слезами

И истомившийся взор обращают последним усильем,

⁵⁸⁰ Свисшие руки воздеть пытаясь к созвездиям неба,

Там или здесь и везде, где застанет их смерть, издыхают.

Что совершалось в душе у меня? Что чувствовать мог я, —

Если не жизнь разлюбить, не завидовать участи близких!

И повсеместно, куда б ни направил ты взора, — повсюду

⁵⁸⁵ Толпы валялись людей: так с веток колеблемых наземь

Падают яблоки-гниль, так валятся желуди с дуба.

Видишь ты храм пред собой высокий и с лестницей длинной:

Это — Юпитера храм. О, кто в святилище этом

Ладана тщетно не жег? Как часто супруг за супругу

⁵⁹⁰ Или же сын за отца обращался с горячей мольбою, —