Читаем Метаморфозы полностью

¹⁵⁵ Вот из стигийских краев наружу к Эвбейскому граду564

Вышел троянец Эней и, как должно, свершив возлиянья,

На берег прибыл, еще не носящий кормилицы имя.

Здесь пребывал, после долгих трудов и великих мучений,

Нерита сын, Макарей, сотоварищ страдальца Улисса.

¹⁶⁰ Спутника прежнего он, что на кручах был Этны покинут,

Ахеменида, — узнал и, дивясь, что нежданно живого

Встретил его, говорит: «Ты случаем или же богом,

Ахеменид, сохранен? Почему ты на варварском судне,

Будучи греком, плывешь? Куда направляете путь свой?»

¹⁶⁵ И вопрошавшему так — не в косматом уже одеянье,

В виде своем, без шипов, сшивавших ему покрывало, —

Ахеменид отвечал: «Да увижу я вновь Полифемов

Зев, откуда текут человеческой крови потоки,

Если Итака и дом дороже мне этого судна,

¹⁷⁰ Если Энея почту я не так, как отца! Никогда-то

Не исчерпаю свою, хоть и выполню все, благодарность,

Если дышу, говорю, свет солнца вижу и небо,

Все — о, могу ли я стать непризнателен или забывчив? —

Он даровал мне; и то, что душа моя в брюхо Циклопу

¹⁷⁵ Не угодила. Теперь хоть со светом жизни расстанусь,

Буду в земле схоронен, а не в этом, по крайности, брюхе.

Что испытал я в душе (если чувства в то время и душу

Страх у меня не отшиб!), когда увидал я, покинут,

Как уплываете вы по открытому морю! Хотел я

¹⁸⁰ Крикнуть, да выдать себя побоялся Циклопу. Улисс же

Криком вас чуть не сгубил: я видел — огромную глыбу

Тот от горы оторвал и далеко швырнул ее в море.

Видел затем: он кидал, как будто бы силой машины,

Дланью гигантской своей огромные с острова глыбы.

¹⁸⁵ И охватил меня страх, не разбили бы волны и скалы

Судно, как будто бы сам я на нем пребывал, незабытый!

После ж того как побег вас от горькой кончины избавил,

Всю поперек он и вдоль обстранствовал в бешенстве Этну.

Лес отстраняя рукой, единственный глаз потерявши,

¹⁹⁰ Он на скалы́ налетал, и, вдаль оскверненные гноем

Руки свои протянув, проклинает ахейское племя,

И говорит: «О, когда б мне случай выдал Улисса

Иль из его молодцов хоть кого-нибудь — гнев мой насытить!

Съем я его потроха! Своею рукою изрежу

¹⁹⁵ Тело, живое еще! До отказа я кровью наполню

Глотку! Члены его в челюстях у меня затрепещут!

Станет жизнь ни во что, станет легкой жизни утрата!»

Много, взбешенный, еще говорил; и в ужасе бледном

Был я, смотря на лицо с невысохшей кровью от раны,

²⁰⁰ Видя жестокую длань и впадину глаза пустую,

Члены и бороду, всю человеческой кровью залипшей,

Смерти я видел приход, — то было ничтожное горе!

Ждал я: он схватит меня, вот-вот мое тело потонет

В теле его. У меня из души не исчезла картина

²⁰⁵ Дня рокового, когда увидал я, как двадцать четыре

Спутника милых моих повергнуты были на землю;

Сам же он сверху налег, как лев налегает косматый,

И потроха их, и плоть, и кости с белеющим мозгом —

Полуживые тела — в ненасытную прятал утробу.

²¹⁰ Дрожь охватила меня. Я стоял побелевший, со скорбью

Видел, как смачивал рот он кровавыми яствами, видел,

Как он выбрасывал их, с вином пополам изрыгая.

Воображал я — и мне такая же, бедному, участь!

Много подряд укрывался я дней, содрогался при каждом

²¹⁵ Шорохе; смерти боясь, я с жадностью думал о смерти.

Голод я свой утолял желудями, травой и листвою,

Брошен и нищ, без надежд, на смерть и на казнь обреченный.

Много спустя увидал я корабль от земли недалёко,

Знаками стал о спасенье молить, сбежал к побережью;

²²⁰ Тронул Энея; и грек был судном принят троянским!

Ты мне теперь расскажи о себе, дорогой мой товарищ,

И о вожде, и о всех, что с тобою доверились морю».

Тот говорит, как Эол в глубинах державствует тускских,

Сам Гиппотад — царь Эол, что ветры в темнице содержит.

²²⁵ Их, заключенных в бурдюк, — достойный вниманья подарок! —

Вождь дулихийский увез; при их дуновенье попутном

Девять он суток прошел и увидел желанную землю.

Вскоре же после того, как девятая встала Аврора,

Спутники, пробуждены завистливой жаждой добычи,

²³⁰ Мысля, что золото там, ремни распустили у ветров;

Как он обратно пошел по вода́м, по которым приехал,

И воротился корабль к царю эолийскому в гавань.

«После пришли, — он сказал, — в старинный мы град лестригона565

Лама; была та земля под державою Антипатея.

²³⁵ Был я отправлен к нему, и со мною товарищей двое.

Бегством едва удалось спастись одному лишь со мною,

Третий из нас обагрил лестригонов безбожную землю

Кровью своей; за бегущими вслед подымается с войском

Антипатей; собирается люд; каменья и бревна

²⁴⁰ Стали кидать; потопляют людей, корабли потопляют.

Только один избежал, который меня и Улисса

Вез; потеряв сотоварищей часть, в огорченье, о многом

Горько жалеючи, мы пристаем к тем землям, что взорам

Видимы там вдалеке; смотри, созерцай издалека

²⁴⁵ Остров, уж виденный мной. О ты, меж троян справедливец!

Чадо богини (затем, что окончилась брань и не враг ты

Нам, о Эней!), заклинаю, — беги от прибрежья Цирцеи!

Так же когда-то и мы, к прибрежью Цирцеи причалив,

Антипатея царя с необузданным помня Циклопом,

²⁵⁰ Не пожелали идти и порог преступить незнакомый.

Жребием избраны мы: я с верным душой Политеем,

И Эврилох, и еще Элпенор, что в вине неумерен,

И восемнадцать еще к Цирцеиным посланы стенам.