В особой башне размещался аукционист, который расхваливал товар, называл суммы и возвещал о продаже очередного огнедышащего чудища через огромные медные рупоры, искусно выполненные в виде морских рыб. Участникам аукциона выдали черные дощечки, на которых мелом можно было писать предлагаемую сумму. Все было готово к зрелищу. Пронзительно запели трубы глашатаев, призывающие зрителей к тишине, и над амфитеатром разнесся усиленный медными рупорами голос главного аукциониста Драконьего рынка, нибела Кро из клана Меднозвонцев.

— Итак, мы начинаем! Лот первый! Дракон по кличке Лютый! Свиреп с врагами и кроток с хозяином! Предъявите лот!

С душераздирающим скрипом отворились ворота, и четверо громадных спорков вывели на помост черного как смоль четырехлапого змея с недоразвитыми, как у всех драконов, нетопырьими крылышками на спине.

— Стартовая цена — три бруска вольфрама! — возвестил Кро. — Кто больше?

Над первым рядом взметнулась черная дощечка.

— Пять брусков!.. Пять брусков раз, пять брусков два… Семь брусков! Семь брусков раз… Десять брусков!..

— Может, возьмем? — спросил Лекс у своего спутника нибела. — Недорого просят…

— В том-то и дело, что недорого, — усмехнулся Бро. — Тот, кто купит этого Лютого, наплачется с ним. На редкость ленивая и прожорливая тварь…

Тем временем ленивую и прожорливую тварь продали за тринадцать брусков. Спорки увели проданного дракона и привели следующего. Этого звали Вертким. И не напрасно: служители аукциона едва удерживали его на цепях. Он весь был как живая ртуть. Верткого продавали недолго, конечная цена чуть-чуть отличалась от стартовой. Третьим оказался изящный дракон, покрытый зеленоватой, с изумрудной искорками чешуей. Этот вел себя на редкость благонравно. Уселся посреди помоста, повел головой, выдохнул аккуратный язычок пламени и звонко щелкнул кончиком длинного хвоста. Амфитеатр взорвался аплодисментами и приветственными криками.

— Лот третий! — возгласил главный аукционист. — Дракон по кличке Чистоплюй! Воспитан, послушен, исполнителен! Стартовая цена тридцать золотых! Кто больше?

— Вот этого надо брать! — шепнул наемнику нибел.

— Не слишком ли много достоинств? Да и дорого просят…

— Проницательный Бро плохого не посоветует!

Лекс вздохнул, вывел мелом число 31 и поднял дощечку над головой.

— Тридцать один! — возвестил Кро. — Кто больше!

Одна за другой стали подниматься таблички.

— Тридцать четыре… тридцать шесть… тридцать восемь… — тараторил аукционист.

— Что же ты не торгуешься?! — шипел Бро. — Торгуйся! Уведут!

— Не уведут, — бормотал Лекс, чувствуя, как жар азарта охватывает его.

Через несколько минут сумма взлетела до пятидесяти золотых и продолжала расти. Нибел уже махнул на наемника рукой, решив, что тот совсем отказался от борьбы. Наконец, когда Кро проорал на весь амфитеатр: «Пятьдесят пять раз… пятьдесят пять два… пятьдесят пять…» — наемник написал на дощечке единицу и условный знак платины и поднял высоко над головой.

— Вот это торг! — с искренним восхищением завопил главный аукционист. — Один брусок платины раз, один брусок платины два, один брусок платины три! Продано!

Толпа на трибунах вскочила, заулюлюкала, засвистела.

— Вот ты молодец! — заорал Бро, хлопнув Лекса по плечу.

Фэнгол уважительно кивнул, а Рия неожиданно обняла наемника и поцеловала. Лексу было приятно, что друзья им восхищаются. Особенно его растрогал поцелуй дриады, которая ему нравилась с каждой минутой все больше. И все-таки его не оставляло ощущение, что он пошел на поводу у болтуна нибела и собственного азарта. А это не могло кончиться добром.

Уровень седьмой

Приобрести дракона мало, нужно было нанять погонщика, который бы им управлял. А вот с этим возникли проблемы. Мало того что погонщики дорого просили за свои услуги, — на это Лекс еще мог бы пойти — проблема заключалась в том, что как только нанимаемые узнавали о том, что наниматель намерен пересечь Великую Грибницу, у них сразу пропадала охота с ним торговаться и вообще разговаривать. Никто и никогда еще не углублялся в земли спорков далее, чем на несколько миль. Одно дело совершить набег, вырвать из пут Грибницы двух-трех гигантов, чтобы потом продать в качестве рабов на невольничьем базаре, другое — день за днем продираться сквозь непроходимые заросли Спор, кишащие самыми хищными тварями Междумирья.

Да и с каждым годом Великая Грибница захватывала все больше земель, разрастаясь на них, словно злокачественная опухоль. Несколько дней наемник бродил по Драконьему рынку, толкуя с погонщиками, а вечерами возвращался в «Опыря и ложку», поднимался к себе в «Гладиолус», валился на широкую постель и засыпал. Не удавалось ему обнаружить и сородичей Рии, и он уже склонялся к мысли оставить девушку в гостинице, шедро заплатить Мра, чтобы присматривал за нею и при первой же возможности передал в руки других дриад. Лекс и сам себе не хотел признаться, что, будь его воля, он ни за что бы не расстался с Рией.