Читаем Метаэкология полностью

Рассматривая подобные чувства как компоненты метаэкологической системы, мы можем оценить их с помощью системных критериев структурной сложности, доминирования, устойчивости и продуктивности. В общем случае, чувства, вызванные Лаурой или Беатриче, обогащали метаэкологическую систему и безусловно способствовали повышению ее продуктивности (не обязательно в ущерб продуктивности генетической). Иное дело Бедный Рыцарь. Безусловное доминирование единственного, хотя и несомненно возвышенного, чувства оказывает упрощающее влияние на метаэкологическую систему, подрывая ее устойчивость и лишая продуктивности. Пушкинское «сгорев душою» совершенно точно передает существо дела. В опустошенной системе внутреннего мира не остается места ни для чего, кроме разрушительной ненависти, какой пылали бедные рыцари на равнинах Палестины, поражая неверных во имя священной любви.

Чтобы преодолеть эти противоречия, следовало примирить конкурирующих Афродит, а сделать это можно было только с помощью любви. Под знаком куртуазной любви культ бездетного Сына дополнялся культом Девы-Матери, самодостаточного животворящего начала. Женской ипостасью бога представлялась Церковь как его живое тело или Природа как способ его (растворенного в ней) существования. Брак мнился земным отражением соединения бога с его женским alter ego, в чем и состояла святость превращения двух в единую плоть. В слиянии двух жизней, взаимно дополняющих друг друга, виделась миниатюрная модель отношений между всеми людьми, идеального устройства мира.

Задача, в конечном счете, заключается в соединении двойников двойной — природной и метафизической — связью. Если сделаете двух одним, сказано в гностическом апокрифе, то войдете в царствие небесное. Но не вошли ни Троил с Криссеидой, ни Тристан с Изольдой, ни Паоло с Франческой. Не случай разделил Ромео и Джульетту: иначе быть не могло. «Тому я была всего хуже, — говорит Гудрун из исландской саги, — кого я любила больше всего».

Кого любила и кого погубила Гудрун — своего Кьяртана, свое представление о нем или его представление о ней самой? При соединении двух каждый пытается навязать другому авторскую модель самого себя, ожидая, что другой впишется в нее как ее подобие — двойник двойника. Но и другой ожидает того же.

Формула «не сошлись характерами» (неприменимая к животным, хотя у них тоже разные характеры) означает, что процесс созидания двойников не состоялся из-за сопротивления исходного материала. Более продуктивен вариант бесконечных размолвок и примирений, когда приходится всю жизнь доказывать, что я — это тот, кем я себя считаю, а не тот, кем считаешь меня ты. Взаимодействие двух систем, личности и семьи, дающее импульсы развития той и другой, позволяет обоим партнерам уточнить модели самих себя, добиться более полного их совмещения. Хуже, если в ход идут формулы «Я хочу сохранить свою свободу» (ты не получишь доступа к моему двойнику) или «Я постараюсь быть достойным(ой) тебя» (заменю своего двойника твоим представлением обо мне), угрожающие распадом, в первом случае, семьи, во втором — личности.

Отелло, парадигматический ревнивец, не был, по собственной оценке, ревнив от природы. Но Дездемона полюбила мавра, проникшись состраданием к его многотрудной жизни, и тем самым внушила ему ответную любовь. Уже в этом нелегком процессе уподобления содержались семена последующего медленного удушения. Отелло нашел свою Беатриче. А так как она, в отличие от прототипа, не умерла во младенчестве, то пришлось ее прикончить, «чтобы потом любить» без помехи.

Двойники не могут найти друг друга, но могут создать друг друга. При этом любовь и ревность получают новое измерение. В метафизическом плане любовь — это обретение цельности (для раздельнополых существ недостижимой в природе) и страх перед ее утратой. Потому что речь идет уже не о конкуренции гамет, не о половом отборе, не о собственности и не о социальном унижении (хотя все это остается). Уход двойника — событие настолько противоестественное, что его просто невозможно пережить, ведь он (она) — отражение моей уникальности, единственный(ая) на свете.