Читаем Место под солнцем полностью

– Я не обсуждаю диагнозы наших постояльцев, – сказала Барбро, остановившись у одной из закрытых дверей и постучав. Не дождавшись ответа, она распахнула дверь и вошла. – Ханнелора, – произнесла она громко, как будто старуха была тугоухой. – К тебе пришли.

Барбро жестом пригласила Аннику войти. Сама она осталась стоять у входа, опираясь рукой о косяк.

– Спасибо, – сказала Анника, – дальше я разберусь сама.

Барбро помедлила, потом повернулась и ушла, закрыв за собой дверь.

Анника осталась стоять спиной к закрытой двери. Справа была ванная, слева небольшая кухонька. Вся квартира состояла из одной-единственной комнаты, в которой было слишком много мебели. Мягкая, обитая кожей мебель, небольшой письменный стол, книжные полки. Узкая кровать упиралась изножьем в мини-кухню. Мебель выглядела голой и неуместной на светло-желтом линолеуме. Пахло пылью и полиролью.

Женщина с длинными седыми волосами стояла у окна и сжимала пальцами костыль. Кажется, она не заметила прихода Анники.

Та громко откашлялась.

Никакой реакции.

– Госпожа Линдхольм? – громко произнесла Анника. – Ханнелора? Меня зовут Анника Бенгтзон. Я приехала поговорить с тобой.

Женщина обернулась и бросила на Аннику короткий удивленный взгляд.

– Чего тебе здесь нужно? – спросила она совершенно нормальным тоном и снова повернулась к горшку с геранью.

– Я хочу поговорить с тобой об Астрид и Сив, – объяснила Анника.

Руки женщины заметно дрогнули. Она обернулась. Анника заметила, что в руке женщина сжимает коричневые листки герани. Она окинула комнату рассеянным взглядом. Женщина была поразительно красива.

– Астрид здесь? – спросила она.

Женщина говорила без малейшего немецкого акцента. У нее был сёрмланский выговор, как у Анники.

– Нет, – сказала Анника, – Астрид здесь сейчас нет. Может быть, мы присядем?

Ханнелора Линдхольм помедлила.

– Мне надо сначала выбросить этот мусор, – сказала она и пошла на кухоньку в углу комнаты.

Анника сняла куртку, положила ее и сумку на пол возле двери, а потом села в кресло.

– Когда придет Астрид? – спросила старуха и с надеждой вперила в Аннику взгляд.

– Астрид сюда никогда не придет, – сказала Анника и откинулась на спинку кресла. – Лучше расскажи мне что-нибудь о ней.

– Где она?

Анника внимательно посмотрела на сидевшую против нее женщину. Она была высокая и худая. Спина согнулась под бременем лет, но плечи остались прямыми. Волосы были хорошо вымыты и аккуратно расчесаны. У старухи были яркоголубые глаза, удивленные, как у фарфоровой куклы. На щеках играл старческий румянец.

Она ходила по квартире на Бондегатан и звала Давида, несмотря на то что ей раз за разом говорили, что он умер. Не было никакого смысла говорить об этом Ханнелоре, тем более что она сразу же об этом забудет.

– Она на Солнечном Берегу, – сказала Анника, и сказала сущую правду, ибо трупы не летают.

Ханнелора Линдхольм, выпрямившись, сидела на большом диване.

– Она хорошо там прижилась, – сказала она. – У нее, кажется, маклерское бюро?

– Да, да, – подхватила Анника.

Ханнелора скрипуче рассмеялась:

– Астрид – смелая женщина. Она всегда впутывалась в самые опасные истории.

Она улыбнулась и кивнула в подтверждение своих слов.

– На что же отваживалась Астрид? – спросила Анника.

Ответ не заставил себя ждать:

– Прыгнуть с высокого сеновала и ездить верхом на диких зверях. – Ханнелора рассмеялась своим воспоминаниям. – Она помешанная.

Смех утих. Анника ждала, но старуха больше не смеялась.

– Где Астрид прыгала с сеновала? – спросила Анника.

На лице старухи отразилось безмерное удивление.

– Как где? Конечно же в Гудагордене. Она была там, когда я приехала. Она единственная, кто был приветлив со мной. – Она перегнулась через стол и понизила голос: – Астрид очень хороший и добрый человек, она всегда защищала слабых и пугливых. Она не Девочка-тролль.

Анника удивленно моргнула. Старуха действительно была совершенно не в себе. Может быть, стоит задать ей вопросы попроще?

– Ты можешь что-нибудь рассказать о себе? – попросила она.

Ханнелора подняла глаза вверх и громко произнесла, заполнив комнату гремящим голосом:

– Я живу во дворце. Во дворце над облаками. Я танцую в Dia Halle перед всеми зверями.

Она подняла руки и сделала несколько грациозных движений, закрыв при этом глаза. В ней появилось что-то колдовское, словно она в этот миг существовала в другой реальности, в каком-то ином мире, не в шведском доме для престарелых, а в другом времени и в другом измерении. Анника долго смотрела на нее и уже начала отчаиваться.

– Где твои родители? – спросила она.

Женщина оцепенела и открыла глаза.

– Мне нельзя говорить об отце и матери.

В глазах ее появился страх.

– Почему?

– Мне запретили дядя Гуннар и тетя Хельга.

Старуха скрестила руки на груди, засунув под мышки ладони.

– Мне ты можешь об этом рассказать, – сказала Анника.

Женщина подобрала под себя ноги и съежилась на диване. Потом энергично тряхнула головой.

– Он бьет меня, если я начинаю говорить об отце или матери.

– Кто?

– Дядя Гуннар.

Голос ее стал бесцветным и монотонным, она говорила, глядя перед собой в одну точку.