В результате арабы Иудеи, Самарни и Газы более 20 лет жили под управлением израильской военном администрации, не зная, как сложится их дальнейшая судьба. Такая неопределенность порождает неизбежную напряженность, которую может устранить только однозначное политическое урегулирование. Так, например, арабы Галилеи жили под управлением израильской военной администрации на протяжении 50-х годов, однако впоследствии им было предоставлено полное гражданское равноправие, и объективные причины для недовольства отпали. Свыше 30 лет галилейские арабы принимают активное участие в государственной жизни Израиля, имея собственные инструменты политического самовыражения и гарантированное представительство в кнессете. Со временем создались условия для благополучного сосуществования еврейских и арабских граждан Израиля, каковое будет сохраняться до тех пор, пока над Израилем не нависнет явная угроза.

На контролируемых территориях не был установлен однозначный государственный статус, и живущие там арабы не обрели собственных инструментов политического самовыражения. Весь арабский мир, за исключением Египта, отвергал Кемп-Дзвидские соглашения, и требовал немедленного создания палестинского государства в Иудее, Самарии и Газе. При таких условиях продолжение переговоров, начало которым было положено в Кемп-Дэвиде, стало невозможным. К 1987 году, через 20 лет после Шестидневной войны, в Иудее, Самарии и Газе выросло новое поколение арабов, родившихся и проживших всю свою жизнь в условиях тягостной политической неопределенности. Это поколение было подвержено влиянию ядовитой пропаганды ООП, заполнившей образовавшийся политический вакуум. В силу естественного порядка вещей молодое поколение палестинцев заняло самые экстремистские позиции.

Однако ООП тоже не могла записать на свой счет сколь-нибудь впечатляющие достижения, поэтому постепенно гнев молодых палестинцев обрел двойную направленность – и против Израиля и против ООП. Распаленное воображение палестинских арабов рисовало себе картину сладкой жизни лидеров ООП в роскошных виллах на французской Ривьере и на исполненных неги берегах Туниса. Подобно своим беспокойным собратьям в различных частях арабского мира, многие молодые палестинцы соблазнились доходчивыми религиозными лозунгами – они нашли для себя идеологическое прибежище в фундаменталистском движении ХАМАС. Здесь, на контролируемых территориях, исламский фундаментализм распространялся столь же стремительно, как и вообще на Ближнем Востоке; в наибольшей степени его влиянию были подвержены представители беднейших слоев населения. Исламский фундаментализм является, по крайней мере частично, побочным продуктом арабской политики, отдающей предпочтение огромным расходам на производство и приобретение оружия. При этом арабские лидеры не используют национальные богатства на улучшение социально-экономического положения в своих странах и на решение проблемы беженцев в рамках поэтапной социальной интеграции.

На этом-то фоне в конце 1987 года вспыхнула интифада, в ходе которой политическое недовольство палестинских арабов приобрело характер массового насилия. Датой начала интифады принято считать 9 декабря 1987 года, когда в ходе дорожной аварии в Джебалие, возле Газы, израильский грузовик задавил четырех палестинцев. Слух о том, что дорожная авария была в действительности преднамеренным убийством, распространился по лагерям беженцев, как огонь по полю, заросшему сухой травой. В секторе Газы вспыхнули массовые беспорядки, которые перекинулись затем в Иудею и Самарию. Лидеры ООП быстро распознали возможность поправить свою репутацию за счет поддержки палестинских выступлений на контролируемых территориях.

Глава четвертая

ВОПРЕКИ ЛОГИКЕ

Первая интифада или “как волка ни корми…”

Уже на следующий день после аварии в Джебалие восточно-иерусалимская газета "Аль-Фаджр", связанная с ООП, писала, что гибель четырех палестинцев "явилась результатом злонамеренного преступления"/*50. Находившийся в Багдаде Ясер Арафат воспользовался вспышкой беспорядков для того, чтобы заверить арабов в скором и неизбежном уничтожении Израиля:

"О героические сыны Газы! О гордые сыны Западного берега! О мужественные сыны Галилеи! О стойкие сыны Негева! Пламя революции, поднятой против сионистских захватчиков, не угаснет до тех пор, пока наша земля – вся наша земля! не будет освобождена от этих алчных оккупантов"/*51.

Впадая в аффектацию, Арафат теряет присущую ему осторожность. В этом обращении он призвал арабов восстать и освободить "всю нашу землю", к каковой он определенно причисляет не только Западный берег реки Иордан (Иудею и Самарию), но также Галилею и Негев – суверенную территорию Израиля в границах 1967 года. А когда мэр Бейт-Лехема Элиас Фрейдж, христианин с умеренными взглядами, предложил временно приостановить насилие, Арафат ответил: "Всякому, кто вознамерится остановить интифаду прежде, чем она достигнет своих целей, я всажу в грудь десяток пуль"/*52.