Слоан Уилсон

Место летнего отдыха

Часть первая

ЧАСТНЫЕ ВЛАДЕНИЯ. ПРОХОД ВОСПРЕЩЕН

Глава 1

Остров Пайн-Айленд, штат Мэн, возвышался над ВОДОЙ, словно огромный старинный замок. Так он и стоял, единственный кусок суши в поле зрения, и о его скалы разбивались гребни волн, которые докатывались сюда из Северной Атлантики. Откуда взялся здесь этот остров? Вопрос дразнил воображение. Глядя на него, можно было себе представить подземный взрыв или столкновение каких-то незаурядных сил, оставивших после себя это изваяние необузданной энергии. Лужайки в глубине острова годились для выпаса овец, вода в озерке была вкусной, но горы таили в себе опасность. Их красивые силуэты на фоне неба манили отдыхающих ступить на горную тропу, но зачастую во время и норма раздавался грохот обвалившейся скалы, и деревья трещали под тяжестью горных лавин. Старый Джон Хантер предупреждал всех приезжих, что для горных прогулок место совсем непригодно.

Рельеф острова снижался с востока на запад. Остров имел около пятнадцати миль в длину, а в его южный берег врезалась небольшая тихая бухта, где стояли лодки для рыбной ловли и яхты. По одну сторону бухты расположился навес для лодок Халбертов, а по другую – длинный эллинг, принадлежавший семье Хантеров. На обоих строениях красовались необычно большие вывески:

«ЧАСТНЫЕ ВЛАДЕНИЯ. ПРОХОД ЗАПРЕЩЕН. С НАРУШИТЕЛЕЙ БУДЕТ ВЗЫСКАНО ПО ВСЕЙ СТРОГОСТИ ЗАКОНА». Такие плакаты стояли на острове повсюду, где только можно было причалить к берегу.

С июня по октябрь между островом и Харвеспортом, штат Мэн, ежедневно ходил моторный парусник «Мэри Энн» – укороченный вариант яхты типа «Глоустер», а зимой, когда позволяла погода, он доставлял раз в неделю почту и продовольствие. С давних времен на острове стояли двенадцать больших летних домов, построенных семьями, совместно владевшими островом. Каждой семье принадлежало десять акров земли вокруг дома, а остальная территория оставалась общей. Летом в июле-августе здесь собирались новые поколения этих семей для возобновления как старых знакомств, так и старой вражды. Сюда приезжали из Нью-Йорка, Бостона, Чикаго; почти каждый крупный город в Соединенных Штатах был представлен здесь по меньшей мере каким-нибудь двоюродным родственником. Некоторые из «островитян», как они любили себя называть, слыли богатыми бездельниками, но большую часть составляли рядовые бизнесмены, и совсем немного было неудачников, которые держались за остров с упорством растущих в расщелинах скал берез.

Для посторонних остров был просто одним из мест летнего отдыха, но для его владельцев он значил гораздо больше. Остров казался настолько лучше городов, где они проводили зиму, что им нравилось считать его своим домом. Их корни накрепко вросли в эту землю. Некоторые сохраняли дом на острове как официальное место жительства несмотря на то, что приезжать удавалось лишь на время двухнедельного отпуска. В ноябре им приходилось проделывать дальние мучительные путешествия в штат Мэн на машине, чтобы проголосовать на выборах; они сталкивались также со всякого рода другими неприятностями, связанными с регистрацией автомобилей и прочими формальностями, из-за которых приходилось приезжать в Мэн зимой. Даже в кульминационные моменты страданий от таких неудобств они не переставали хвалиться тем, что на острове нет телефонов. Они любили считать себя «жителями Восточного побережья» и не оставляли надежды, что их дети будут говорить с местным акцентом. Они завидовали Тодду Хасперу, которому платили за то, что он круглый год жил на острове и приглядывал за домами. Некоторые «островитяне» предпочитали заниматься нелюбимым делом, чтобы иметь достаточно средств и оставаться здешними жителями. Они говорили, что неравнодушны к этому месту.