– Он уничтожил всю мою семью, – сказала с горечью Кайла. – За что? Всего лишь за этот ничтожный клочок пергамента, за удовольствие ставить на кон все свое состояние. А расплачиваться за это пришлось другим: моей бедной матери, моему отцу, моему ни в чем не повинному брату…

Роланд положил руки ей на плечи. Элисия тоже подошла ближе и, взяв ее за руку, прижалась к ней щекой.

– Не всю твою семью, – тихо сказала девочка.

Смотритель быстро выздоравливал. Марла промыла и перевязала его рану, сообщив, что парню очень повезло, так как клинок не задел легкое. Кайла приходила вместе с Роландом поблагодарить молодого человека за свое спасение и обнаружила его в окружении дружной большой семьи, состоящей только из одних женщин: жены, матери и трех сестер. Он смущался и краснел, выслушивая слова благодарности, а когда его женщины принялись рассказывать графине о других его подвигах, восхваляя доблесть и отвагу, парень и вовсе смутился, бросив отчаянный взгляд на своего командира.

Глен погиб, разбившись о скалы. Как это часто случалось, его тело вынесло на берег во время прилива, изломанное и обезображенное. Кайла не смогла найти в своей душе сожалений по поводу бесславной кончины своих врагов.

Когда было найдено изуродованное тело Крэкстона, все, что она смогла, это немного притушить в своей душе яростную ненависть к этому человеку. Впрочем, она надеялась, что со временем сможет очистить свою душу и от этого разрушающего чувства.

– Это только справедливо, – сказал ей тогда Роланд, – что Крэкстон погиб, когда пытался убить тебя.

– Справедливо, – эхом отозвалась Кайла, а сама подумала о странных голосах, которые слышала тогда в прибое, когда погибал Глен, и позже, на башне, перед смертью Крэкстона.

Крэкстон отнял у нее все, и единственное, чего не успел, – это отнять жизнь. Но теперь, глядя на кольцо окружавших ее дорогих лиц, она думала о том, что обрела новую семью, что эти люди приняли ее, полюбили, и она уже никогда не будет одинока. Все вопросы, которые мучили ее на протяжении последних месяцев, получили ответы. Она повзрослела, избавилась от ненависти и чувства мести, обрела, пусть и не самым обычным путем, любимого мужа, вместе с ним – целую семью и еще такой восхитительный дом и целый остров в придачу! Поистине, это самый великолепный дар, о котором только может мечтать женщина.

Она понимала, что в глубине ее души всегда будет жить печаль о прежней утерянной жизни, о ее любимых родителях, о милом брате, умершем так рано и бессмысленно. Но Кайла знала, что теперь она может смело, с легким сердцем смотреть в будущее.

А главное – она знала, что у нее есть это будущее. И за это чудо она была бесконечно благодарна судьбе.

Пергамент в ее руках был тонким и потрепанным. Он выглядел каким-то ничтожным по сравнению с тем, какую цену за него пришлось заплатить.

– Отдай его Генри, – сказал она Роланду. – Пусть это докажет ему, что я была права, отстаивая невиновность своего отца.

Роланд нагнулся чуть ниже и нежно коснулся ее щеки губами, а затем поднял голову, и на его губах появилась озорная усмешка.

– Мы сделаем это вместе, – сказал он.

ЭПИЛОГ

Шотландия

Июль 1120 года

Лето в Шотландии оказалось совершенно удивительным временем, и даже обгоревшие руины Гленкарсона не могли помешать им восхищаться ярко-синим небом, зелеными цветущими холмами, пением птиц в вышине.

Кайла преклонила колени перед небольшим холмиком, сложенным из грубых камней, затерянным среди других камней и скал этого сурового горного края. Она высыпала пригоршню пурпурных головок чертополоха, символа Шотландии, сверху на холм.

– Покойся с миром, Алистер, – сказала она. – Пусть будет земля тебе пухом.

Малыш на руках у Роланда о чем-то залепетал, услышав голос матери. Кайла оглянулась, посмотрела на мужа и сына и тепло улыбнулась, радуясь своему счастью.

Роланд ответил ей улыбкой и чуть приподнял малыша, чьи бирюзовые глаза были точной копией его собственных.

Кайла встала и, подойдя к Роланду, взяла на руку тезку своего брата.

– Привет, малыш, – сказала она. – Привет, Алистер, мой любимый зайчик.

Вместе с Роландом они спустились по зеленому, цветущему склону к тому месту, где когда-то была деревня. Большая часть обгоревших бревен уже раскатилась, смешавшись с почвой, они заросли высокими травами, и даже молодые березки кое-где выросли на месте недавних хижин.

Само главное здание поместья было далеко не таким разрушенным, как ей казалось раньше. Роланд и Кайла подошли к тому месту, которое когда-то было главным входом, а теперь просто зияло черной дырой. Среди этих высоких пустых стен, покрытых плющом и диким виноградом, птицы вили гнезда, а в темноте высоких залов наверняка пережидали день летучие мыши.

Роланд взял большую кожаную сумку, которая была перекинута у него через плечо, и положил на камень у входа. Золотые тяжелые монеты при этом глухо звякнули внутри.

– Это не полное возмещение причиненного вам ущерба! – крикнула Кайла, зная, что ее внимательно слушают. – Но все-таки кое-что!