— Гос-с-сть! — прошипело оно. — Гос-с-сть! — Затем жуткая тварь ухватила директора за руку и пошире раскрыла пасть. Ронан с Тусоной в ужасе наблюдали, как пара длинных клыков словно на шарнирах выдвигается вниз из-за ряда зубов и нежно, почти с любовью, кусает руку. Несколько секунд вроде бы ничего не происходило, а затем плоть вокруг двух проколов начала стремительно багроветь, и рука набухла чуть ли не вдвое против своего первоначального размера. Директор судорожно задергался и забился, изо рта его вырвался мучительный вой. Казалось, целую вечность он дрыгался точно марионетка, а потом все мышцы его тела сжались в последней конвульсии, и он обмяк подобно куску мяса на крюке. Несколько секунд существо, склонив голову набок, с любопытством на него глазело, словно по-прежнему ожидало, что он станет вырываться, после чего небрежно отшвырнуло его в сторону, и мертвый директор безжизненной грудой осел на полу.

Ронан нервно сглотнул. Каким бы ни был этот яд, он действовал с убийственной быстротой. А затем воин вдруг понял, что существо перевело свой взгляд на него.

— Госссть! — опять прошипело оно и, не сводя красных глаз с них обоих, целеустремленно к ним направилось. Ронан и Тусоной осторожно попятились, правые руки их машинально потянулись к мечам, и только тут до них дошел весь ужас ситуации. Они переглянулись, и каждый увидел в глазах другого отчаянную панику.

Пляжный стиль жизни заставил их позабыть одну из прописных истин воинского кодекса, и теперь они оказались самым позорным и прискорбным образом безоружны.

Глава 2

Тарл бежал всего лишь тридцать минут, но, судя по тупой боли в ногах и немилосердным коликам в боку, это с таким же успехом могло длиться трое суток. Как ему обычно нравилось признаваться, самой интенсивной физической тренировкой была для него пробежка глазами по длинному меню в ресторане. Тарл всегда говорил, что вздумай боги предназначить его к физическим упражнениям, они бы снабдили его хоть какими-то мышцами, а раз они этого не сделали, то и нечего ему этой ерундой заниматься. Теперь же, когда натруженные легкие готовы были лопнуть в его груди, он сильно сожалел о своей неподготовленности. Но остановиться он не осмеливался. После сеанса связи с Гебралью у него возникло странное убеждение, что Ронан и Тусона находятся в жуткой опасности, и он испытывал отчаянное стремление добраться до них и предупредить. А посему Тарл упорно игнорировал настойчивый голосок у себя в затылке, который снова и снова предлагал сесть на обочину дороги и отдышаться, и продолжал трусить бок о бок с Котиком.