Читаем Месть обреченных полностью

Конрад, обернувшись на зов, подошел к двери ростовщика:

– В чем дело, Майрок? Кто-то задолжал? Платить не хотят? Простите, но я больше не буду помогать вам в подобных делах. У меня репутация…

Лысый низкорослый толстячок – карлик замотал головой так, что затряслись его пухлые щеки. Он поманил пальцем стражника и, когда тот пригнулся, карлик прошептал ему в ухо:

– Я знаю, что вы расследуете исчезновение оружейника Груббера. Не удивляйтесь, слухи в этом городе как помои, того и гляди окажешься в них по горло. Я хотел вам сказать пару слов. Я знал Груббера. Не так, чтобы хорошо. Но в последнее время он частенько ко мне заходил. Деньжат занять. Дела у него плохо пошли после того, как он ушел из Гильдии оружейников.

Конрад весь обратился в слух. Он спросил:

– Вы так сказали: «Знал Груббера». Вы говорите о нем в таком тоне, словно его уже и на свете нет. А ведь тело его пока никто не находил! Да и дочь его пропала. Они могла уехать из города. Хотя бы из-за нежелания платить по долгам.

Карлик же изумленно вытаращил глаза:

– Малышка Герда тоже пропала? Господи… Она для отца – свет в окошке.

Карлик поник головой. Ему, как показалось Конраду, действительно было жаль оружейника.

Карлик поднял глаза на стражника:

– Я вижу, герр Конрад, когда человек приходит ко мне по крайней нужде. А Груббер меня никогда не обманывал. Он был трудягой до мозга и костей. Я сам такой.

Голос его снова скатился до шепота:

– Я просто уверен, что Груббера убили. И его дочь, возможно, тоже.

Конрад нахмурился и сжал пальцами карлику плечо:

– Почему вы так думаете?

Карлик печально улыбнулся щербатым темнозубым ртом и потер друг о друга маленькие ладошки.

– Из зависти. Только из зависти, капитан. Зависти к его таланту. Груббер недаром вышел из гильдии. Ему там никто в подметки не годился! Этот человек мог составить реальную конкуренцию ВСЕЙ Гильдии Оружейников Шленхау! У него был особый дар! Дар Падшего, или чей уж там, не знаю. Просто ему решили перекрыть все источники прибыли, а потом, для верности, уничтожили.

Конрад покачал головой:

– Но зачем нужно было расправляться и с дочерью?

Карлик пожал плечиками:

– Не знаю. Я просто хотел вам сказать, что Груббер не выжил бы обычными заказами вне гильдии. И папаша Флукингер прекрасно об этом знает!

– Что вы имеете ввиду? Чем же Груббер собирался заниматься?

Майрок посерьезнел, и картофелина его толстого мясистого носа заворочалась и засопела. Он дернул Конрада за рукав:

– Груббер был колдун с природными способностями огромной силы. Бросить заговор на оружие для него было так же просто, как нам с вами, простите, помочиться. Запрещенное законом оружие – вот чем решил он заняться при выходе из гильдии. Так думаю я. А вы делайте выводы.

Заметив, что на них начинает коситься работный люд улицы, толстяк нырнул в свой подвальчик и громко наигранно крикнул:

– Значит, договорились, герр капитан! Сегодня в восемь ждем вас на ужин! Вот жена обрадуется!

Конрад потер вспотевшую шею ладонью правой руки, осмотрелся и направился на службу. Жара становилась невыносимой.

Зайдя на третий этаж Дворца Истины, где располагалось его родное Ведомство по незаконной ворожбе, Конрад поздоровался за руку с капралом, подав руку ладонью вниз, как подобало старшему по чину, и прошел в свой рабочий кабинет. Капрал посмотрел вслед капитану сочувствующим взглядом. Конрад повесил плащ и оружие в ножнах на темные оленьи рога, пришпиленные вкривь и вкось в углу стены. Устало плюхнувшись за маленький стол, покрытый рассохшейся краской и исцарапанный ножом, Конрад только успел закрыть глаза и подумать о тайном вчерашнем свидании с Кристиной, как за дверью, в зале, по бокам которого располагались рабочие кабинеты таких же, как Конрад, стражей – сыскарей, раздался дикий вопль и лязг железа. Вырвав из ножен короткий меч, Конрад выбежал за дверь.

Картина была ужасающая. Пятеро человек в форме ночной стражи тянули за толстенные цепи опутанную ими фигурку мальчишки лет двенадцати. Малец отчаянно извивался и страшно орал. Подбежавший Конрад заметил, что руки стражников в черных доспехах дрожат от усилий, а цепи, того гляди, порвутся. Мальчишку буквально держали на весу, он дрыгал руками и ногами в разодранных обносках. На губах клокотала розовая пена. Пацаненок кусал свои губы в остервенении и дико вращал светящимися (!!!) грязно желтым светом круглыми глазами.

Одержимый? – крикнул Конрад в ухо ближайшему стражнику. Тот, хрипя от натуги, заорал:

– Хуже! Вервольф!

Конрад взглянул на бешено дергающуюся головку паренька и заметил сросшиеся брови и два изрядно удлинившихся клыка во рту.

Внезапно раздался страшный треск, и одна из цепей лопнула. Стражник, державший ее, с грохотом упал и, бряцая всеми пластинами своего доспеха, покатился по гладкому полу залы.

– Ларса, Ларса зовите! – заорали ночные стражники.

Из кабинетов стали показываться испуганные лица людей, солдаты забегали по зале, в поисках Ларса «Волка», специалиста по борьбе с ликантропией и одержимостью.