Читаем Месть белых воронов полностью

«План был, может быть и не надежным на все сто процентов, но другого выхода мы не видели. Уехать было бы слишком спонтанным решением, а Эмма, и уж тем более ее муж Дориан, отнюдь не являлись авантюристами. Да и денег тогда особо не было. Одеран хоть и оказался для нас опасной рассадой монстров, но здесь все, каждая тропинка и каждое дерево родное. И потом, если даже в маленькой деревушке далеко не все знали про семью Монт и других, (странно, что эти слухи еще не коснулись всех жителей), то переехать в большой город, чтобы скрыться в его объятиях, значит подписать контракт с неизвестностью. Сколько же там может скрываться этих жестоких магов, что встретятся на пути в обличии обычных людей? Переезд в Кольмар, Мольсем или тем более Страсбург таил в себе что-то опасное. Это было очевидно. Он буквально назначал тебе стрелку с монстрами. Было принято решение, которое давалось трудно всей семье, но оно было неизбежным. Как первый снег в декабре. Семья Вайт остается в Одеране. В своем привычном и родном доме. Они жили своей встревоженной, но в то же время такой спокойной счастливой жизнью. Потому что никто на свете не сможет ощутить большего счастья, чем человек, который знает, что в любую минуту своей жизни он может потерять самое дорогое, что у него есть. Я чувствовала свою вину, когда мысли начинали терзать мою бедную голову. А что, если ничего не произошло бы? Если бы я не рассказала, что знаю, то они жили бы в спокойствии всю свою жизнь, и никто их так и не тронул бы? Но эти все «а что», «а если бы», не давали ровным счетом никаких гарантий. А риск был очень большой, даже если он составлял всего один процент. Один процент на весах жизни и смерти равен миллиону. Ведь на кону жизни детей сестры и ее мужа. Их собственных единственных и родных детей. Дориан и Эмма ни за что на свете не простили бы мне умалчивание, случись чего. Чертовски непростительное упущение стоило бы мне всего, так что нечего себя винить, Агата. Лучше один раз перестраховаться, чем всю оставшуюся жизнь существовать с горьким привкусом вины и комом неукротимой нарастающей боли. Сестра и ее муж заставили себя стать самыми осторожными людьми в мире. Иной раз мне казалось, что Дориан вовсе разучился спать. Ведь когда бы я ни позвонила, даже самой поздней ночью, он всегда брал трубку со своего, а иногда и с телефона Эммы. Он всегда был начеку. И пока родители за безопасность своих детей платили нервной системой и сном, близнецы были вынуждены жить, не выходя за пределы дома».