Читаем Месть Атлантиды полностью

Элика ослепительно улыбнулась, заставив стушеваться пятерку явных ораторов, и нарочито медленно оглядела четверых мужчин и женщину явно благородного сословия оценивающим, оскорбительным для них взглядом. Обсуждение оборвалось моментально, но восхищение в глазах толпы, несмотря на ее дерзость, стало еще ощутимее. Принцесса расправила плечи и вобрала в себя эту неповторимую энергетику изумления и преклонения незнакомых людей, ощущая забытое чувство победы и превосходства, которое так часто бурлило в ее крови дома, при выступлении с речью перед родным народом. Истинная будущая королева оставалась ею во всем, вопреки обстоятельствам. Значит, ничего не сломалось в ней за долгие дни ее жестокой неволи, когда, казалось, железная воля победителя окончательно раздавила ее сущность, поставив на колени, когда страх боли терзал ее гордость и достоинство. Как оказалось, не до смерти. И не навсегда. Она не проиграла и не сдалась, можно было обманывать этим лишь саму себя, но не толпу, попавшую под незримое очарование того редкостного врожденного дара, который позже будут именовать "харизмой". И которого у поистине сломанных жестокими ударами судьбы людей не могло остаться по определению. Элика купалась в этих волнах внезапного боязливого восхищения, отмечая про себя, что к принцу ее народ относился с не меньшим восторженным пиететом, чем к ней ее собственный народ. Здесь его не просто любили, им восхищались, но, как показалось пытливому уму принцессы, во многом благодаря заслугам почившего ныне Актия.

Кассий же словно изменился на глазах при единении со своим народом. Хотя Элика и так еще не привыкла видеть в нем человеческие стороны после недавнего кошмара. К нему обращались с незначительными просьбами и пожеланиями, с которыми он чаще всего соглашался, внимательно выслушав говорившего. Молодая кассиопейка в голубом покрывале на голове, выйдя вперед, протянула на руках ребенка, смущенно умоляя своего правителя дать ему имя и благословение. В ее глазах стояли слезы любви и умиления. Детишки (Элика не заметила среди них ни одной девочки), ловко избегая копыт лошадей, бегали рядом, упрашивая принять в военный легион и взять в дальнейшие военные походы. Элика не могла не рассмеяться, ловля на себе их озорные заинтересованные взгляды. Самый старший из них, убедившись в том, что тетя в костюме воительницы совсем не опасна, бездумно выпалил:

- А девчонкам нельзя сидеть верхом на лошади и носить мужскую одежду! Так мой папа говорит.

Кассий запрокинул голову и захохотал. Элика с трудом сдержала смех. Наклонилась и легонько потрепала парнишку по светлым волосам.

-Твой папа очень мудрый человек, передай ему мои слова.

Высказывание парнишки вовсе не расстроило ее. Это были традиции этого народа, формировавшиеся веками, и оспаривать их не имело смысла. Девушка уловила удивленно-восхищенный взгляд Кассия, отметивший ее дипломатический ход. Их глаза на короткий миг встретились, и принцесса вновь ощутила сладкие сотрясания позвоночника, посылающие импульсы первобытного желания в каждую клеточку тела. В горле пересохло. А ведь она только недавно выбралась из его постели! Что с ней происходит? Даже Керра смеялась утром, заметив, какими быстрыми темпами пустеет флакон с противозачаточным настоем. Пообещала принести новый к ее возвращению и выразила неподдельное восхищение тем, что сегодня Элике доведется совершить поездку в это священное для кассиопейцев место.

Когда шум города остался позади, жара словно придавила гранитной глыбой. Элика, несмотря на то, что была привычна к долгим переходам и зачастую неблагоприятным природным условиям, к вечеру еле держалась в седле, то и дело смачивая пересохшее горло небольшими глотками воды. Отвыкшие от нагрузок мышцы неприятно ломило, она с опаской думала, сможет ли теперь удержать боевой меч ослабевшими руками. За все это время тренированными оставались лишь те мышцы, мысль о которых вызывала смущенный румянец и предательски ускоряющийся ток крови во всем теле. Но, несмотря на сильную усталость, принцесса все так же гордо держала спину, поддерживала ничего не значащую беседу с принцем и восхищалась окружающим пейзажем. Безжизненным, испепеленным солнцем, но от того не менее чарующим.

За все время пути они встретили лишь торговый караван, везущий специи, да двоих пастухов, гнавших отары на пастбища предгорья. Путники были потрясены экзотической красотой принцессы, так ловко управляющей норовистым Карресом. Наверняка, ее выезд вызвал в Кассиопее небывалый ажиотаж...