– Елена Владимировна, что-то я плохо себя чувствую, так что поеду домой. Павел Геннадьевич в курсе.

– Ой, поправляйтесь скорее. Вы мне нужны живым и здоровым, – и девушка весьма недвусмысленно подмигнула ему.

Головная боль между тем только усилилась. Сергей, слегка пошатываясь, спустился в гардероб, накинул пальто и вышел из университета. Машина его уже ждала. Сев на переднее сидение, он закрыл глаза и открыл их только тогда, когда такси остановилось у его подъезда. Еле-еле поднявшись на своей этаж, он открыл дверь, разулся и сел на стул в прихожей. Спустя несколько минут раздался звонок в дверь. Сергей сделал несколько шагов, повернул ключ в замке, а потом его ноги подкосились, и он рухнул на пол…

Глава 3. В комнате с белым потолком

Потолок над головой сразу вызывал ассоциацию с известной песней Наутилуса. Стоящая рядом с кроватью капельница, наталкивала на всякие нехорошие мысли. Самое неприятное было то, что он вообще не помнил, как оказался в этой комнате. Непонятно было и где находится сама комната, потому что на известную ему городскую больницу это не походило. Правда определенную толику оптимизма в эту ситуацию вносил тот факт, что голова уже не болела, осталось только чувство некоторой слабости. Сергей покрутил головой и увидел два стула, стоящих с обеих сторон кровати. На их спинках висели белые халаты. «Все-таки больница» – проползла усталая мысль. Окна были закрыты непроницаемыми шторами, поэтому выяснить, какое сейчас время суток не получилось. Больше всего удивляло то, что в комнате (или, правильнее, палате?) стояла абсолютная тишина. Просто оглушающе громкая тишина, какой никогда не бывает в здании, находящемся в городе.

Сергей попытался сесть, опершись на руки, и поморщился от боли. Болело с внутренней стороны локтя правой руки – именно там он обнаружил следы от капельницы. «Интересно, сколько я под ней пролежал, если так болит теперь?» – зачем-то вслух сказал в недавнем прошлом успешный преподаватель и университетский администратор, а теперь – просто пациент неизвестной больницы.

– Четыре стандартных земных дня, – незнакомый голос как будто только и ждал слов Сергея, чтобы моментально дать ответ.

Дверь в комнату-палату распахнулась и на пороге возник обладатель этого голоса, меньше всего похожий на врача, хотя лицо его было очень интеллигентным. На нем была надета какая-то незнакомая униформа, поверх которой наброшен медицинский халат. Но что-то явственно показывало, что к медицине он не имеет никакого отношения. Видимо, дело было в глазах, в которых читалось, что лозунг «не навреди» – это пережиток. Он быстро подошел к кровати, развернул стул и уселся, положив руки на спинку.

– Ну что, Сергей Петрович, как Вы себя чувствуете?

– Ссспасибо, жить буду. Наверное.

– Я бы на Вашем месте так не шутил, – нахмурился незнакомец, – Вам крупно повезло, что мы успели.

– Да что, черт возьми, происходит? – Сергей начал закипать, несмотря на то что каждое слово давалось ему с определенным трудом.

– Успокойтесь, пожалуйста, Сергей Петрович. Я обязательно отвечу на все Ваши вопросы, но постепенно. Сейчас Вам надо больше отдыхать и меньше нервничать.

– Скажите, по крайней мере, где я нахожусь? И как я здесь оказался?

– Сейчас Вам это покажется странным, но первый вопрос куда сложнее, чем можно было подумать. А со вторым все просто – мои коллеги из медицинского отдела успели привезти Вас сюда до того, как стало бы слишком поздно.

– Мне кажется, что Вы надо мной издеваетесь. Я вообще ничего не понял.

– Обычно так и происходит. Ладно, – человек в форме вздохнул, – просто примите как факт то, что я сейчас скажу. Если Вас интересует, где мы находимся, то географически это тот же город, где Вы были в тот момент, когда почувствовали себя плохо. Но тут правильнее задавать вопрос не «где?», а «когда?».

– В смысле? Вы же сами сказали, что я четыре дня пролежал здесь. Или я что-то не так понял?

– Да нет, все верно, у нас Вы находитесь четыре дня. И да, сегодня четверг, двадцать второе марта две тысячи двадцатого года, если пользоваться привычным Вам времяисчислением. Нюанс в том, что это двадцать второе марта находится в пятидесяти восьми годах от того, откуда мы Вас забрали.

Это прозвучало как бред. Сергей ошарашенно посмотрел на собеседника, но на его лице не было даже тени улыбки. Он сглотнул и потряс головой. Человек напротив с пониманием следил за этим, похоже, что такую реакцию он видел не в первый раз. Немая сцена продолжалась почти минуту.

– В пятидесяти восьми годах куда? – наконец задал максимально глупый вопрос человек, историческое образование которого буквально протестовало против подобной формулировки.

– Ну, тут все зависит от того, под каким углом посмотреть, – хмыкнул человек в форме, – можно сказать правее, можно – левее. У нас в институте предпочитают «левее», но общепринятой формулировки не существует. Я лично считаю, что в случае с паутиной времени вообще лучше отказаться от пространственного мышления, потому что оно только запутывает.