Читаем Мешок с костями полностью

— Благодарю вас, мистер Нунэн, теперь давайте…

— Позвольте ему закончить, — оборвал Дарджина Биссонетт. Как мне показалось, он не рассчитывал, что его участие будет столь активным, но ему это даже нравилось. Сидел он, конечно, с сонным видом, но ничего не упускал. — Мы не в зале суда, и вы не ведете перекрестный допрос.

— Я должен превыше всего ставить благополучие маленькой девочки. — Помпезность фразы не очень-то вязалась с его намерениями. — И к своим обязанностям я отношусь очень серьезно. Если вам кажется, что я придираюсь к вам, мистер Нунэн, прошу меня извинить.

Я не нуждался в его извинениях.

— Я лишь хотел отметить, что Ки смеялась, рассказывая мне об этом. Она сказала, что они с матерью устроили пенную битву. И ее мать смеялась, когда девочка передала ей трубку.

Дарджин открыл папку, которую принес ему Футмен, и пролистывал находящиеся в ней бумаги, словно и не слышал моих слов.

— Ее мать… Мэтти, как вы ее называете.

— Да. Мэтти, как я ее называю. Как вы узнали о том, что мы разговаривали по телефону?

— Это не ваше дело, мистер Нунэн. — Он выбрал нужный листок и закрыл папку. Подержал его на весу, как врач, разглядывающий рентгеновский снимок, и я увидел на нем текст, напечатанный через один интервал.

— Давайте вернемся к вашей первой встрече с Мэри и Кирой Дивоур. Она произошла четвертого июля, не так ли?

— Да.

Дарджин покивал.

— Утром четвертого июля. Первой вы встретили Киру Дивоур?

— Да.

— Вы встретили ее первой, потому что Мэри Дивоур с ней в тот момент не было, так?

— Ваш вопрос сформулирован неудачно, мистер Дарджин, но полагаю, что ответ на него — да.

— Я польщен, что мою речь корректирует писатель, книги которого не покидают списки бестселлеров. — Дарджин улыбался. Улыбка предполагала, что он хотел бы видеть меня рядом с Ромео Биссонеттом в партии каторжников. — Расскажите нам о вашей первой встрече, сначала с Кирой Дивоур, а потом с Мэри Дивоур. Или с Мэтти, если это имя нравится вам больше.

Я рассказал. Когда я закончил, Дарджин поставил перед собой кассетный магнитофон. Ногти его пухлых пальцев блестели совсем как губы.

— Мистер Нунэн, вы могли задавить Киру, не так ли?

— Ни в коем разе. Я ехал со скоростью тридцать пять миль в час, как того и требовал знак ограничения скорости. И времени, чтобы остановиться, мне хватило с лихвой.

— Допустим, вы ехали бы с противоположной стороны, держа путь на север, а не на юг. Хватило бы вам времени, чтобы остановиться?

Пожалуй, забота об интересах ребенка прозвучала только в этом вопросе. У того, кто выскакивал из-за поворота, времени, конечно же, было меньше. Но…

— Да, — ответил я.

Брови Дарджина взлетели вверх:

— Вы в этом уверены?

— Да, мистер Дарджин. Возможно, мне пришлось бы чуть сильнее надавить на тормоз, но…

— При скорости тридцать пять миль в час?

— Да, при скорости тридцать пять миль в час. Я же говорил вам, именно эта цифра указана на…

— …на знаке ограничения скорости, регулирующем движение на этом участке Шестьдесят восьмого шоссе. Да, вы мне об этом говорили. Безусловно, говорили. Как по-вашему, многие водители соблюдают скоростной режим на этом участке дороги?

— С 1993 года я практически не бывал в Тэ-Эр, поэтому…

— Перестаньте, мистер Нунэн. Это же не эпизод из вашей книги. Просто отвечайте на мои вопросы, а не то мы просидим здесь до вечера.

— Я делаю все, что в моих силах, мистер Дарджин.

Он вздохнул:

— Коттедж на озере Темный След вы купили в восьмидесятых, не так ли? С тех пор режим ограничения скорости на участке Шестьдесят восьмого шоссе, где расположены супермаркет, почта и авторемонтная мастерская Дика Брукса, это место еще называют Северной деревней, не изменился, не правда ли?

— Нет, — признал я.

— Тогда вернемся к моему исходному вопросу: как по-вашему, многие водители на этом участке дороги сбрасывают скорость до тридцати пяти миль в час?

— Точно сказать не могу, такой статистики у меня нет, но, полагаю, многие едут быстрее.

— Желаете заслушать показания помощника шерифа Футмена, мистер Нунэн? Он убежден, что в Тэ-Эр-90 чаще всего водители штрафуются за превышение скорости именно на этом участке дороги.

— Не хочу, — честно ответил я.

— Пока вы разговаривали с Кирой Дивоур, а потом с Мэри Дивоур, мимо проезжали другие автомобили?

— Да.

— Сколько?

— Не помню. Наверное, два.

— А может, и три?

— Возможно.

— Пять?

— Нет, меньше.

— Но назвать точную цифру вы не можете?

— Нет.

— Потому что Кира Дивоур была очень расстроена?

— Наоборот, для своего возраста она держалась…

— Она плакала в вашем присутствии?

— Ну, да.

— Мать довела ее до слез?

— Это несправедливо.

— Так же несправедливо, как и отпускать трехлетнего ребенка погулять на шоссе, или, по вашему мнению, менее несправедливо?

— Прекратите, — подал голос мистер Биссонетт. На его лице читалась печаль.

— Я снимаю вопрос, — ответил Дарджин.

— Который из двух? — уточнил я. Он устало взглянул на меня, показывая, что ему постоянно приходится иметь дело с такими говнюками и к нашим выходкам он привык.