Читаем Мещанство 18.01.2008 полностью

Сегодня, правда, к водке прибавились наркотики. Например, в 1990-е годы от опоя фиксировалось в среднем 70 тыс. смертей, от наркотиков - 35 тыс. Сегодня обратная картина: 35 тыс. алкогольных смертей и 70 тыс. от наркотиков.

Ситуация с алкоголизмом в России ужасающая последние 100 лет. Возьмем только экономические категории. Так, введение сухого закона в Первую мировую увеличило производительность труда на 7 %. В брежневское время потери в производительности труда только от похмелья составляли 10 %. Мы предлагали в то время властям начать государственную программу по пропаганде потребления вина взамен водки. Однако качество вина было таково, что последствия его употребления не сильно отличались от водочных. Например, по ГОСТу 1968 года проходило только «Советское шампанское».

– Выходит, спиртное и питание - основные приоритеты как советских людей, так и современных россиян?

– Я бы даже еще более конкретизировал этот список. Так, вот уже примерно 40 лет в еде основная ценность, символ «нормальной жизни» - это колбаса. Другое дело, что сегодня кто побогаче берет копченую или телячью, а кто победнее - докторскую.

Другое базовое потребительское предпочтение - жилье. Оно остается таковым на протяжении сорока с лишним лет. Другие устремления могут сильно трансформироваться. Например, в 1960-70-е годы большинство советских людей считали, что главное, к чему надо стремиться, - это жилье и любимая работа. В 1980-е эта пара трансформировалась до «жилье и положение в обществе». Сегодня - «жилье и выживание».

Кстати, в СССР признавались, что любимой работа была для примерно 15 % людей - в основном для ученых, технической и творческой интеллигенции. Сегодня свою работу назвать «любимой» могут считанные единицы.

Еще надо отметить, что представления об идеальном жилье не меняются все это время. Еще в 1960-е годы считалось, что на человека должно приходиться по 13 кв. м, плюс по комнате на разнополого ребенка, плюс общая комната на всех (гостиная). Среднестастическая российская (и советская) семья из 4 человек мечтала примерно о 80-90 кв. м и была уверена, что нормальная жизнь возможна на такой площади. Но и сегодня в ужасно расслоенном российском обществе в среднем на человека приходится по 17 кв. м, т. е. на семью из 4-х человек - около 70 кв. м. То есть мы до сих пор не дотягиваем до мечтаний человека 40-летней давности.

При этом если посмотреть на статистику, то 40-50 % построенного жилья сегодня не заселяется - оно приобретается либо про запас, либо т. н. «частными инвесторами». В принципе это такой же омертвленный капитал, причем схожих объемов в денежном выражении, как и предприятия ВПК в советское время.

– Если мы заговорили о социальном расслоении - как оно выражается в цифрах?

– В отечественной социологии сейчас принято говорить о соотношении благосостояния верхних и нижних 10 процентов в России как 35-37: 1. Но тут есть некоторое недоразумение. Дело в том, что социолог физически не может опросить ни обитателей Рублевки, которые не пустят его на порог, ни бомжей. Так что в реальности это соотношение в России выше: как минимум 40-45: 1. Напомню, что в Швеции оно 4-6: 1, а в других странах Запада редко когда превышает 12: 1.

Но можно еще больше сузить численность по-настоящему богатых людей. В России примерно 70 % богатства принадлежит около 1700 семей. В этом отношении, как, кстати, и во многих других, если говорить о потреблении, мы похожи на латиноамериканские страны - такие как Бразилия или Мексика.

В нижних стратах общества тоже проходят похожие, как и в Латинской Америке, процессы. Помню, меня поразила поездка в 1994 году в Касимов на золотую обогатительную фабрику. Там руководство не могло впрямую сокращать рабочих - оно было еще движимо какими-то псевдосоциальными установками. И тогда было придумано не платить рабочим зарплату несколько месяцев (напомню, это была золотая обогатительная фабрика, и оборотный капитал у них был), вынуждая их воровать. Люди просто стреляли из рогатки золотыми слитками за забор фабрики, их тут же ловили и сажали затем в тюрьму. Таким нехитрым способом и было проведено необходимое сокращение персонала.

– Сейчас, похоже, почти каждый социолог и экономист занят поисками российского среднего класса. А как вы могли бы охарактеризовать этот класс, его численность, его привычки, вкусы?

– Никакого среднего класса в России пока нет, мы только на пути к его формированию.

В результате дефолта 1998 года разорились миллионы человек, занятых в челночной или рыночной торговле, тогда же рухнул почти весь малый бизнес, с которым связывали большие надежды - через несколько десятилетий из него могла бы сформироваться численно значимая среда носителей базовых капиталистических ценностей.

Если экономический кризис, не дай Бог, произойдет сегодня, например, после резкого падения цен на нефть, множество людей, относимых сейчас к среднему классу, вроде офисных служащих, выпадут из него.

На сегодняшний день мы, так же как и в советское время, можем говорить, что у нас есть один устойчивый класс - номенклатура.