Читаем Мещанство 18.01.2008 полностью

Итак, мы получаем новую цепочку понятий. В самом низу «элитное» - этим словом сейчас только что туалетную бумагу не называют. Несколько выше «эксклюзив» - слово применяется в основном к вещам и меньше к услугам, означает примерно «неплохое, но дорогое». Выше стоит «вип-класс» - это слово в ходу в области торговли услугами и привилегиями, означает «быстро и качественно, но очень дорого и не для всех». «Элитное» появилось в начале девяностых, «эксклюзив» заполонил все в середине, «вип» - в конце, захватывая двухтысячные.

Сейчас все эти три слова не то чтобы выброшены на помойку, но поблекли. Ибо настала эпоха лакшери.

Апогей: лакшери

Роскошь в современном российском понимании этого слова - это уже не только цена, не только мода и даже не только особые условия. Золотая какая-нибудь гиря, которая в девяностые катила за неимоверную круть, сейчас не заинтересует никого из тех, кто способен такое купить. Черная икра из алмазного блюдечка - тоже. Модные тряпки и дорогие по мировым меркам машины перестали кого-либо удивлять: здесь этого добра хоть попой черпай. И далеко не все из этого - лакшери.

Что по-настоящему ценится?

Во-первых, одобренное и утвержденное экспертами как «роскошное». Потратив уйму денег и времени, правящий слой випов научился-таки разбираться в экспертизе и определять, кому можно доверять, а кому нет.

Во-вторых, то же касается легальности приобретения ценностей и услуг. Молдавского производства «фаберже» и снятые с трупов драгоценности ныне - по крайней мере, в кругах потребителей лакшери - невозможны.

Далее, установлено равновесие между модой и «непреходящим». Вещи лакшери - это не столько «шик», сколько «солидол». Предпочтение отдается всему более консервативному, нежели это популярно на Западе: обжегшись на молоке, дуют на воду.

Очень ценится солидное и неброское, опознаваемое только своими. «Красный пиджак», кричавший о сверхпривилегиях его обладателя, ныне невозможен в принципе. Нет: правильная строчечка, количество дырочек на пуговичке, еле заметная надпись. Впрочем, самая-самая роскошь обходится без всего этого. Костюм, сшитый на руках, без единой бирочки, шелковый платочек из Италии (с крохотной монограммой), неброские рыжие ботиночки, чья кожаная подошвочка не видна. Они одеваются в небольших, мало кому известных магазинчиках, ходят в клубы, о которых не пишут в модных журналах… Вип-класс закукливается, очерчивает себя незримым кругом дорогого и неяркого.

***

Дима по жизни - занятой человек, вот и сейчас он был занят. Он кушал. Кушал он суши, так как водку он перестал кушать два года назад. Теперь многие перестали кушать водку. Это теперь как бы не очень принято. Да, выражение «как бы» - тоже теперь не очень. Другие времена, знаете ли, надо быть скромнее и проще.

Наше знакомство к тому моменту давно лишилось делового смысла. Он там, в стратосфере, а я здесь, в нижних слоях. Единственное, что нас немножко связывает, - кой-какие сплетни да горстка знакомых, которых тоже раскидало разными ветрами. Но поговорить нам все-таки бывает интересно, «почему бы и нет».

Место, куда он меня привез, было мне совершенно незнакомо и впечатления дорогого кабака не производило. Четыре или пять деревянных столиков, милые улыбчивые барышни в чем-то простеньком - не «под Японию», а так, в обычных платьицах - без спешки, но очень ловко разносили на соломенных подносах чашечки и плошечки.

Я посмотрел на палочки, повертел в руках. Они были красивые, черно-красные, покрытые лаком, но не скользкие. Просто удобные палочки.

Мне не хотелось есть. То есть хотелось, но я сбрасывал вес. Я попросил кофе и водички.

Милая улыбчивая барышня сказала мне, что у них как раз сейчас есть японская минералка, «специально под суши».

Я уже было согласился, но все-таки заглянул в меню. Стоимость стакана такой водички оказалась сопоставимой с размером пенсии вдовы подводника.

Название я не запомнил.

Русским языком вам говорят!

Часть первая

Мариэтта Чудакова

Я задумывала начать конкурс под этим названием (см. заголовок) с наиболее близкого моему сердцу Горного Алтая - и прилететь туда в сентябре, чтоб застать красивейшие в мире пейзажи тамошней золотой осени. Но совместить приятное с полезным, как часто бывает, не удалось, и вылетела я в Барнаул только 30 октября, когда почти вся красота осыпалась.

А вопросы сочиняла еще летом - долго, больше месяца. Взятые в библиотеках сборники вопросов к подобным олимпиадам и викторинам не помогли - моя задача была другая. Никаких «вставьте нужную букву», вообще почти никакого правописания. Почему-то взяла один вопрос этого рода - выбрать правильное написание слов «дуршлаг» и «дикобраз» (наверно, потому, что сама в школьные годы еле его запомнила). Вообще никаких выученных правил. Весь смысл задуманного мною конкурса был в другом: а свободно ли мы пользуемся родным языком? Хорошо ли понимаем значение слов - скажем, «невежа» и «невежда», «посветить» и «посвятить»? И слышим ли, когда другие говорят «не по-русски»: «более удачнее», «его выдающую роль». И так далее.

I.