Пристроив глазастую баночку в письменном столе, Родион подхватил саквояж с чистым бельем, в которое мечтал облачиться, и связку книг, куда же без них. На выходе ему чинно поклонились чиновники Редер и Кручинский и даже устроили некоторую толкотню за честь открыть господину Ванзарову дверь.

Прогулка через уснувший Сенной рынок напомнила об усталости. Родион уже мечтал, как рухнет в подушку, как сладко сожмет ее… Он был уже у ворот своего дома, когда сзади кто-то отчаянно вскрикнул.

12

В хилом свете газовых фонарей предстало странное зрелище. На тротуаре распластался какой-то парнишка, выпучив глаза и тихо поскуливая. Одной рукой он сжимал нечто белое, другая была лихо заломлена за спину. Да еще удерживалась в неестественном положении профессиональным захватом.

– Фрейлейн фон Рейн? – до конца не веря собственным глазам, спросил Родион. – Что вы тут делаете?

– Спасаю вам жизнь, – ответила Ирма, пыхтя, и подкрутила захват. – А ну, лежать тихо…

Жертва застонала и слезным голосом попросила пощады.

Саквояж с вязанкой томов выпал на тротуар. Родион наклонился к пойманному: лицо обычное, посыльный в лавке или работник мастерской, лет не более четырнадцати, еще мальчишка, глуповат и трусоват. На убийцу явно не тянет. И попросил его отпустить. Паренек, скуля, потирал крученый локоть, но бежать не собирался.

– Письмо передать велели, – всхлипнув, сказал он. – А она…

– Кому письмо? – ласково спросил Родион.

– Да откуда мне знать, сказали, в квартиру №*, в дверь сунуть, и все. Рубль дали. За что обижаете…

Как нарочно, в этой квартире обитал некто Ванзаров. А потому жилец поинтересовался:

– Ты вчера письмо приносил?

– Само собой. – Парнишка даже удивился такой глупости: барин плотный, а таких простых вещей не понимает.

– Кто же тебя попросил?

– Да барышня какая-то. Сунула два письма, сказала одно вчера отнесть, другое нынче. Рубль дала, мало, конечно, но, может, господин хороший не пожалеет…

Адресат попросил письмо. В конверте оказался листок со словами, напечатанными типографским шрифтом:

Все те же строчки источали запах, который Ванзаров, несомненно, знал. Такой знакомый, но не вспомнить.

– Что за барышня? – все так же ласково спросил чиновник полиции.

– Деваха какая-то, я почем знаю. Первый раз ее видел, – парнишка утер нос.

– Тебя как звать?

– Никитка.

– Скажи, Никитка, деваха кому велела передать: Ванзарову?

– Нет, только сказала адрес и деньгу дала.

– Узнать ее сможешь?

– Почем я знаю? Деваха как деваха… Отпустите, чего мучаете. Зла не делал…

Пообещав трешку, если Никитка скажет, где его найти завтра, Родион узнал адрес: парнишка трудился подмастерьем в жестяной лавке неподалеку. Добровольный почтальон был отпущен в ночь, а к госпоже фон Рейн обращен строгий взгляд:

– Так что делаете в такое время в таком месте?

– У берлинской полиции своя методика изучения проституции, – сердито ответила Ирма.

Ситуация оказалась довольно комичной. Желая подробнее изучить уличных соблазнительниц, Ирма отправилась на вольную охоту. Ночные бабочки на Садовой улице в грубой форме отказывались говорить с незнакомой госпожой. Ирма была в отчаянии, как вдруг увидела на другой стороне улицы знакомую косолапую фигуру. Она не собиралась беспокоить господина Ванзарова, но заметила, что за ним следует подозрительный тип. А когда тип сунул руку за пазуху, словно за ножом, инстинкт полицейского сработал – Ирма бросилась на помощь.

Внезапно Родиона осенило: под отталкивающей одноглазой маской немецкой сыщицы прячется удивительно добрая и честная душа. Прямо-таки родственная. Ванзаров невольно улыбнулся, усы поползли вверх, а что еще барышне надо. Ирма немедленно оттаяла. Но Родион на этом не остановился, рассыпался в благодарностях и пригласил на позднюю чашечку кофе.

Сидя в пустом кафе и болтая о всяких пустяках, глотая крепкий кофе, жуя холодную булочку и даже позабыв о несвежем белье, Родион ощутил, как хорошо и просто рядом с этой… нет, не женщиной, а товарищем. Уютно и чисто. Без всяких таких мыслишек. И это было удивительно приятно. Не ожидая от себя подобной откровенности (стальное сердце и все такое), он предложил рассказать о странном деле, которым занимается теперь. Ирма заинтересовалась, внимательно выслушала, задала несколько дельных вопросов и задумалась.

– Неужели допустил промах по части логики? – спросил Родион.

– Нет, я думаю о том, чего вам давно хочется.

– И чего же?

– Узнать, как потеряла глаз.

Родион был приятно удивлен такой прозорливостью.

– Хорошо, я расскажу, но… – Тут Ирма коварно улыбнулась. – Только при условии, что разрешите помочь вам в этом деле. Согласны?

Нет, женщина все равно останется женщиной, даже с одним глазом. Есть у них в натуре этакое неприятное лукавство. Уняв досаду, Родион принялся торговаться (есть у него в натуре это неприятное качество – и откуда?).

– Что будет с вашим докладом?

– Бумажки писать умею не хуже ваших чиновников. Нашему начальству, как и вашему, главное, чтобы было правильно. Отчет будет блестящий.

На душе стало приятно оттого, что и за границей начальство не умнее отечественного. Какая-то загадочная закономерность.