Читаем Мертвые Ив полностью

Я быстро поднесла руку к ране и накрыла ладонью болезненный укус. Он укусил меня из-за собственного безумия или пытался поглотить нечто из моей крови? Как мне не дать им использовать Рорка в качестве рычага давления? Страх неизвестности собрался в моем животе. Я попыталась уничтожить его фантазиями о голове Дрона, выгнутой под неестественным углом, об его позвоночнике, проткнувшем накрахмаленный воротник его рубашки. Я представила, как его омертвевшие глаза пожелтели, а язык плавает во рту, полном рвоты…

— Ты покроешься. Если нет, твой священник покроется кровью.

Я застыла. Мой кошмар воплотился в точности, вплоть до локонов черных волос, соболиного плаща, даже, мурлыканья его акцента.

Это подняло тревожащий вопрос, как я сумела предвидеть его в своих видениях. Еще сильнее меня беспокоили слова, которые он произносил в этих снах. «Вместе мы заселим мир детьми Аллаха».

Тошнота поселилась во мне, наряду с поднимающимся кровяным давлением, и приправила мой ответ едкостью. Или глупостью.

— Ладно. Я скрою свое тело, чтобы не дать твоему члену салютовать от желания. Так станет тяжелее меня обрюхатить. И под тяжестью я не имею в виду твердость, — я указала взглядом на ширинку его черных брюк.

Все в комнате замерло, словно колеблясь на краю смерти, и как будто даже воздух боялся пошевелиться. Рука Имаго с сигарой остановилась на полпути к его рту. Рядом со мной доктор нервно переступил с ноги на ногу.

Чернота зрачков Дрона поглотила его глаза. Его грудь раздулась от притока воздуха, а лицо превратилось в камень.

— Что тебе известно о моих планах?

Ни за что я не выдала бы свое предвидение, чем бы оно ни было. Так что я пожала плечами и сказала:

— И слепой заметил бы твое нарциссическое подражание Гитлеру.

Тыльная сторона его ладони ударила по моим губам. «Ох, блядь. Это было очень умно с моей стороны». Я осталась стоять с вытянутыми по бокам руками и сохраняла невозмутимое лицо, отказываясь выдавать боль, сотрясающую мои губы и челюсть.

— Ты внемлешь прекрасным словам Суры 33:59, — чернота его глаз, такая насыщенная и бесконечная, захватывала меня и удерживала своей силой. — «Скажите своим женам, своим дочерям и женам верующих, что они должны удлинить свои наружные одежды». Ты подчинишься.

«Мало-блядь-вероятно». Я моргнула, разрушая влияние его взгляда. Затем скомкала гнетущие одежды и швырнула их. Ткань распласталась на решетках.

Готовая в этот раз, я ожидала грядущую драку. Поднятый подбородок, расправленные плечи, расставленные ноги и «давай-худшее-на-что-способен» взгляд — вся моя поза говорила об этом.

— У тебя кровь течет из множества ран, и ты все равно бросаешь мне вызов?

Я была готова к удару, но не к мурлыкающему голосу и не к любопытствующему блеску глаз.

Дрон повернулся к своему брату, даже не покачнувшись, как будто его ноги вовсе не касались земли.

— Когда прибудет отец Молони, приведите его в зал. Эвелина получит свой первый урок уважения.

Резкий скачок моего пульса заставил меня броситься за ним следом. Но я врезалась в каменное тело. Подняв подбородок, я проследила за поднявшейся и опустившейся грудью доктора перед моими глазами. И пожалела, что у меня нет кинжалов. Когда я добралась взглядом до его черных глаз, его голова один раз отрицательно качнулась.

Поверх плеча доктора я наткнулась на тяжелый взгляд Дрона, сочившийся холодом, который я ощутила костями.

— Я не стану потакать твоим оскорблениям. Запомни это. Чем больше ты со мной сражаешься, тем слаще будет твоя покорность, — его розовый язык прополз по зубам. — Я уже чувствую ее вкус.

Дверь за ним закрылась, оставляя меня наедине с доктором. Он поднял полосы ткани и бросил их мне в грудь.

— Выбирай свои сражения, Nannakola.

Я отмахнулась от него и этих проклятых одежд.

— Почему ты так меня называешь?

Доктор разложил одеяние на кровати и ответил:

— Я расскажу тебе, если ты расскажешь мне о шраме.

— Освободи священника, и я расскажу тебе что угодно.

— Одевайся. Дрон будет ждать.

На моих ладонях расцвели полумесяцы. Мои ногти вонзились в кожу еще глубже. Я представила окровавленного Рорка в цепях, чтобы сдержаться и не избить доктора с помощью каждой известной мне техники боя. Водоворот ненависти пронесся по мне и хлынул из моего рта.

— Я выберу свое сражение, сукин ты сын. И когда я его выберу, оно окончится твоей кровью на моих руках.

Все, чего я удостоилась в ответ, было подергивание мускулов на его челюсти. Затем он развернулся, вышел и запер за собой клетку, держась спиной ко мне. Я позволила пропитанному кровью одеянию упасть на пол. Хотелось бы мне чувствовать себя так уверенно, как я говорила.

* * *

Дрон и Имаго, сидевшие на противоположной стороне стола, смотрели на меня поверх тарелок с нутом, карри, картофелем и нааном[93]. Я вжалась в спинку стула, ища хотя бы миллиметр расстояния, отделившего бы меня от их разлагающегося воздушного пространства. Я была уверена, что железная филигрань стула клеймом отпечатается на моих лопатках.