Читаем Мертвое море полностью

Жоржи Амаду — писатель счастливой судьбы. Не в том, разумеется, смысле, что жизненный и творческий путь его был без бурь и потерь или что действительность воспринималась им в неизменной радужности. Счастье Амаду — в изначальной, естественной слитности мира, который его создал, и мира, который он сотворил в своих романах. И обоим мирам он оставался верен до конца. Цельность — это отнюдь не то качество, которое дается само собой; эта цельность добывалась писателем в труде, поисках, борьбе.

Он был смел и дерзок в детстве, когда самовольно, без спутника и денег, отправился в дальнее путешествие, исколесив весь штат Байя. Он был пылок в молодости, когда кинулся в водоворот литературной и общественной жизни. Один из ярких деятелей Компартии Бразилии, он представлял ее в парламенте, пока в 1947 году она не была объявлена вне закона. Жоржи Амаду много видел и изведал — изгнание и признание, выигранные и проигранные битвы, любовь и ненависть. Он жил и живет жадно, упоенно, излучая сердечную энергию, окруженный людьми, общение с которыми стало его первейшей жизненной необходимостью.

Амаду был счастлив и тем, что ему не пришлось тратить силы, чтобы быть понятым и оцененным. Даже самый первый его роман, написанный в девятнадцать лет, обратил на себя сочувственное внимание солидных критиков. А когда через несколько лет появился роман «Жубиаба», то это стало буквально триумфом. «Худой байянец с китайским разрезом глаз, убежавший из дома и жадно окунувшийся в гущу жизни, полон любви к угнетенным и обиженным. В свои двадцать три года он стал одним из крупнейших романистов Бразилии», — такими вдохновляющими словами приветствовал молодого Амаду его старший брат по перу Эрику Верисиму. «Жубиаба», а затем «Мертвое море» открывали первый цикл «Повестей Байи», в котором зачинался художественный мир Амаду.

Байя, где семьдесят лет назад родился Жоржи Амаду, — это и колыбель самой Бразилии. Кусок земли, омываемый атлантическими волнами, куда в XVI веке приплыли португальские завоеватели и куда затем привозили африканских рабов. Байя — это тигель, в котором в течение веков плавилась бразильская нация. Именно здесь началось смешение рас и культур, составляющее суть этой нации. Здесь рождалась причудливая смесь из христианских и языческих обычаев и религиозных ритуалов. Африканское начало наложило глубокую печать на всю жизнь и культуру Байи — ее фольклор, музыку, кухню, празднества.

Но Байя — не только сокровищница народного искусства: земля, где родятся ценнейшие плоды какао, стала в XX веке ареной жесточайших схваток за ее обладание и не менее жестокой эксплуатации батраков. Земля содрогалась от насилия, но байянский народный характер не был сломлен, не иссякали в нем родники творчества. С самых ранних лет будущий писатель насквозь пропитался воздухом этой жизни, все драматические перипетии которой пережила его семья. И он навсегда оказался к ней привязанным. Немало лет он провел вдали от Байи, писал книги и на иные сюжеты, но любовь к малой своей родине пронес через всю жизнь. «Я, сеньора, — писал Амаду одной из своих читательниц, уже будучи всемирно известным писателем, — являюсь не чем иным, как рассказчиком историй этой земли, сыном этих людей».

Уже в первых произведениях раннего байянского цикла отчетливо проявилась характернейшая особенность амадовской прозы: естественное соединение трезвого реализма и фольклорной поэтичности, бытовой достоверности и откровенной фантазии. В окружающей жизни черпал писатель этот удивительный сплав. Он бесстрашно подмечал жестокость социальных нравов и чутко, любовно улавливал биение пульса народной души с ее непреклонной тягой к самовыражению.

В 40-е годы Амаду написал дилогию, посвященную истории колонизации края какао: «Бескрайние земли» и «Город Ильеус». Здесь меньше фольклорности, сказочности, но неизменны присущие Амаду лиризм, нежность к героям, которые олицетворяют для него вольнолюбие байянского народа. Со второго романа дилогии — он вышел под заглавием «Земля золотых плодов» в 1948 году — началось знакомство советского читателя с прозой Амаду. Подобно тропическому шквалу, обрушилась на нас тогда неведомая жизнь далекой страны Нового Света, от бурь и страстей которой буквально захватывало дух. С тех пор выросло второе поколение читателей, а Жоржи Амаду остается одним из самых читаемых и популярных зарубежных писателей в нашей стране.

Конец 40-х — начало 50-х годов он провел в эмиграции, в Европе. В ту пору Жоржи был частым гостем Москвы, здесь у него появилось много друзей — Фадеев, Эренбург, Хикмет. Амаду смолоду жил в мире больших событий, и в эти годы он отдавал свою энергию движению сторонников мира, за что и был удостоен международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами».