Он снова поцеловал ее и ушел. Закрыв за ним дверь, она тут же разрыдалась от радости. Потом устроилась за кухонным столом, чтобы написать письмо сестре в Бордо, рассказать ей о Теодоре – о том, как они познакомились и как сильно она его любит, – и слезно попросить ее вернуться домой, в Англию. Не только из-за войны – ей хотелось, чтобы сестра стояла рядом, когда она будет произносить свои свадебные клятвы.

Закончив письмо, Вивиан отложила ручку и вздохнула – никогда прежде она не чувствовала себя такой счастливой. Как же это было странно – испытывать подобные эмоции в день начала войны.

Глава 9

Отец Теодора, Джордж Гиббонс, седьмой граф Гранчестер, предпочитал летние и осенние месяцы проводить за городом, поэтому Теодор очень удивился, обнаружив его за письменным столом в кабинете их лондонского особняка. Перед ним стоял графин виски. Пяти часов еще не было, и Теодор предположил, что отец приехал из-за утренней речи премьер-министра.

– Черт возьми, наконец-то, – сказал граф. – Я тебя весь день тут жду. Где ты был?

Теодор вошел в кабинет и задался вопросом, сколько успел выпить отец, – в графине осталось не так много виски, а нос и щеки графа раскраснелись. Он поднялся на ноги, слегка покачнулся и пронзил Теодора воспаленными от ярости глазами. Вид был привычный – за исключением того, что Теодор никогда еще не оказывался под прицелом отцовского гнева. Это была прерогатива Генри.

– У меня весь день были совещания, – ответил Теодор. – Полагаю, ты знаешь, что мы находимся в состоянии войны с Германией.

– Конечно, я это знаю, – сказал граф и так грохнул кулаком по столу, что лежащие на нем ручки и стоящие в рамках фотографии подпрыгнули. – Я здесь не за этим. На самом деле я раздосадован тобой. Из-за тебя мне пришлось сюда приехать. А Лондон со всеми этими воющими сиренами и воздушными шарами – последнее место, где я хотел бы сейчас находиться. Безумие какое-то. И тем не менее я здесь. Мать послала, чтобы я вразумил тебя.

Так вот оно что. Наконец Теодор все понял. Леди Клара, должно быть, рыдала на плече у своей матери после того их разговора, и герцогиня пожаловалась матери Теодора. В этом не было ничего удивительного. Женщины дружили много лет.

Теодор подошел к окну, которое смотрело на окруженную деревьями площадь.

Молодая пара играла с собакой: бросали мяч, а пес радостно бежал за ним. Заходящее солнце еле пробивалось сквозь кроны дубов и тополей, пятнистым ковром ложилось на траву. То, что Теодор умудрился разочаровать отца в день начала войны, казалось невероятным совпадением. Мир и правда перевернулся с ног на голову.

– Немедленно отправляйся в Вентворт-хаус, – скомандовал граф, – и извинись перед леди Кларой. Скажи ей, что ты совершил ошибку и берешь свои слова обратно. Я объяснил, что из-за всех этих разговоров о войне ты стал принимать необдуманные решения и на самом деле не хотел говорить то, что сказал. Признай свою вину – я уверен, она тебя простит. А потом ты встанешь на чертово колено и наденешь эту штуку на ее палец.

Отец подтолкнул к нему через стол маленькую синюю бархатную коробочку.

– Что это? – насторожился Теодор.

– Это обручальное кольцо твоей бабушки, которое подарил ей мой отец. Упокой, Господи, его душу.

Теодор подошел к столу и взял коробочку. Открыв еe, он увидел знакомое кольцо с изумрудом и бриллиантом, и его тут же захлестнула волна любви. Кольцо напомнило ему о счастливых временах: о том, как он сидел у нее на коленях, будучи совсем маленьким, о том, как в юности играл с ней в карты. Именно к ней он обращался за советом всякий раз, когда мир казался ему жестоким и несправедливым. Бабушка наставляла его на путь истинный и учила доверять самому себе. Как жаль, что ее сейчас не было рядом!

– Оно очень много для меня значит, – сказал он.

– Хорошо, – категорично ответил отец. – Бери его и отправляйся в Вентворт-хаус. Сделай все правильно, Теодор, пока можешь. Чем дольше ты будешь это откладывать, тем труднее будет заслужить ее прощение.

Теодор захлопнул коробочку:

– Боюсь, я не могу этого сделать, отец.

– Почему это, черт возьми?

– Потому что я хочу подарить это кольцо другой женщине, на которой собираюсь жениться.

В глазах отца вспыхнула ярость:

– Прошу прощения? У тебя кто-то есть? Кто? Скажи мне.

– Ее зовут Вивиан Хьюз, – прямо сказал Теодор, уперев руки в бока. – Она работает в министерстве снабжения и потрясающе поет. Я сделал ей предложение сегодня утром, и мы планируем пожениться как можно скорее.

Несколько долгих секунд отец молчал.

– Говоришь, работает в министерстве?

– Да.

– Из какой она семьи? Кто ее родители?

Теодор вздохнул: он знал, что его ответ станет переломным моментом этой беседы и превратит отца в разъяренного зверя.

– Ее мать была француженкой, из Бордо. Она умерла несколько лет назад. Ее отец – виноторговец. У него магазин в Ист-Энде.

Прижав руку к груди, граф обессиленно рухнул на стул.