Я почти физически ощутила, как матери хочется солгать, снова сказать мне, что никаких проблем с алкоголем у нее нет. Но видимо, даже в том состоянии опьянения, в котором она пребывала, она поняла, насколько я серьезно говорю. До сих пор моя жизнь в Авалоне была сплошным кошмаром. Но теперь, когда мама приехала и я вспомнила, каково жить с ней в Реальном мире, я осознала, что и там моя жизнь будет не меньшим кошмаром. Просто кошмаром другого рода, вот и все.

— Клянусь тебе жизнью, что пойду в общество анонимных алкоголиков, как только мы вернемся домой. Только поехали со мной, пожалуйста. Ты нужна мне. И что бы там ни было, милая, я люблю тебя. Ты же знаешь, что я люблю тебя больше всех на свете.

Я глубоко, медленно вздохнула, пытаясь привести мысли в порядок. Сдержит ли она обещание, когда все будет позади? Пожалуй, нет, как это ни печально. Но в общество анонимных алкоголиков она обратится — и, может, я достучусь до нее с их помощью? И она протрезвеет, вернет себе человеческий образ и возьмется за ум? Так что если есть хоть крошечный шанс, что мой план сработает, я просто обязана им воспользоваться.

Конечно, уехать из Авалона будет делом нелегким, даже если я и соглашусь. В данный момент я вообще не представляла, как это можно сделать. Но я что-нибудь придумаю, обязательно.

— Хорошо, мама, — сказала я. — Я поеду с тобой домой. Но сначала мне нужно уладить пару дел.

Я не собиралась перечислять ей все, что стоит между мной и моей свободой. Вероятно, она и так продолжит заливать в себя алкоголь, как только повесит трубку, но я не хотела подливать масла в огонь.

— Ты имеешь в виду отца? — спросила она и икнула.

— Да, он — первая проблема, — сказала я.

— Если Симус Стюарт думает, что сможет отнять у меня дочь, он очень заблуждается!

Ага, понятно. Можно подумать, мать в таком состоянии может ему противостоять.

— Пожалуйста, мам, дай мне самой все уладить с отцом. Я думаю, что смогу его убедить отпустить меня; — Ложь давалась мне нелегко, я сжала зубы и скрестила пальцы. — Но мне нужно, чтобы ты на некоторое время залегла на дно. Если он начнет сейчас добиваться признания своего отцовства и права опеки надо мной, мы и с целой армией не сможем выбраться отсюда.

Мать подумала немного, помолчав. Я услышала, как стукнулась бутылка о стакан, и сжала зубы, чтобы не нахамить. Если каким-то чудом мой план сработает, у нее впереди будет целая жизнь с не затуманенными алкоголем мозгами. Так что пока я могу потерпеть немножко.

— Хорошо, милая, — сказала мать наконец. Я вздохнула с облегчением. — Я в «Хилтоне», номер 526. Буду ждать, пока ты сама не позвонишь или не придешь.

— Спасибо, мам. Я дам тебе знать, как только все улажу.

— Не затягивай, милая, — предостерегла она, — чем дольше ты здесь, тем труднее будет сбежать.

— Я знаю. Я постараюсь побыстрее, обещаю.

Мы попрощались. А потом я легла на кровать и задумалась: как же мне все-таки сбежать?

Глава двадцать третья

Я уснула, так и не успев придумать план побега: стресс и усталость от тренировки с Кином взяли свое. Утром я проснулась, так и не продвинувшись вперед ни на шаг.

Полусонная, мечтая о чашке кофе, я свесила ноги с кровати. И тут вчерашняя физическая нагрузка дала о себе знать. У меня болело все тело, не привыкшее к тому, чтобы его швыряли на маты. Я застонала и чуть не рухнула обратно в постель.

Кое-как я добрела до душа и простояла под ним дольше, чем следовало бы, но на растянутые мышцы горячая вода действовала божественно. Я все еще едва могла согнуться, когда вышла из душа, и тело продолжало болеть, но теперь я хотя бы могла передвигаться.

Глупенькая, я думала, что после вчерашних усиленных тренировок мне сегодня дадут выходной. Но когда я спустилась вниз в надежде на чашку кофе, я обнаружила, что Финн и Кин уже сидят в гостиной за столом, друг напротив друга.

Они меня не заметили, и я задержалась, стоя на нижней ступеньке лестницы. Я была просто парализована тем, что увидела: Кин улыбался. Не насмешливой, не кривой улыбочкой, а открыто и радостно. И у него, и у Финна были в руках большие кружки с чаем, и хотя говорили они слишком тихо, чтобы можно было разобрать слова, было ясно, что это дружеская и теплая беседа. Неужели это — тот самый Кин, с которым я познакомилась вчера?

Но тут он взглянул на меня, и улыбка его погасла. Думаете, мне было приятно? Ясно, я ему не нравлюсь, хотя, бог знает, почему.

— Не обращайте на меня внимания, — сказала я, проскальзывая мимо них в кухню, где я надеялась найти пусть даже ужасный, растворимый, но все-таки кофе. Кстати, надо будет купить нормального кофе и кофе-пресс, подумала я, если я собираюсь задержаться здесь. А дело идет именно к этому. Чайник оказался пуст, и я направилась к раковине, чтобы налить воды. Но когда я обернулась, Кин преградил мне дорогу.

Я не слышала, как он подошел, так что ему повезло, что я не уронила тяжелый, полный воды чайник ему на ногу.

— Лучше тренироваться на пустой желудок, — сказал он, усмехаясь.