— Убирайся из Авалона, — сказал он мне. — Убирайся и никогда не возвращайся. Иначе в следующий раз на его месте окажешься ты.

Тут он поднял руку с ножом. Я завопила, но он всадил нож в спину Финна по самую рукоятку. Финн издал сдавленный крик и попробовал пошевелиться, но у него не вышло. Я с ужасом осознала, что он попросту пришпилен к полу.

Рыцарь, который держал меня, наконец отпустил, и я свалилась на пол. С хрустом топча подошвами осколки зеркал, они прошли через примерочную и вышли вон.

Не обращая внимания на осколки, я кинулась к Финну. Из спины у него, прямо над правой лопаткой, торчала рукоятка ножа. Он все еще дышал, но прерывисто и тяжело, со свистом. Я коснулась его дрожащей рукой, не зная, что же мне сделать, чем помочь. Бывало, я нянчилась с матерью, когда она падала с лестницы, будучи пьяная в хлам, но ее увечья и близко не походили на те, что были нанесены Финну. Я не знала, что делают в таких случаях — нужно вытащить нож или так будет еще хуже?

Тут Финн со стоном повернул голову и взглянул на меня.

— О боже! — вскрикнула я. — Не шевелись!

Его лицо… это даже больше нельзя было назвать лицом, одно кровавое месиво. Мне показалось, ему переломали все кости. Но, видимо, Рыцари и вправду сделаны из другого теста.

— Я буду жить, — удалось ему произнести очень тихо, — позови на помощь.

Не знаю даже, поверила ли я ему, но его слова заставили меня шевелиться. Спотыкаясь, я вышла из примерочной, покрытая осколками стекла и вымазанная кровью.

Продавщица лежала на полу за кассой. Кимбер с огромным пятном на щеке, которое вскоре превратится в черный синяк, помогала ей подняться на ноги. Я бы вздохнула с облегчением, увидев, что они обе живы, если бы не моя тревога за Финна. Сейчас я думала только о нем.

— Телефон! — визгливо закричала я, обращаясь к продавщице. Кажется, у меня начиналась истерика. — Где телефон?! Нужно вызвать «скорую»!

Продавщица указала на телефон: он стоял практически у нее под носом.

Я схватила трубку дрожащей рукой, но в ладонях у меня было столько осколков, что я ее уронила. Продавщица уже в достаточной мере пришла в себя, чтобы подняться на ноги.

— Дайте я, — сказала она, — я наберу «скорую».

И так как я все равно не знала номера и не могла продиктовать адрес, по которому надо приехать, да и номер мне было не набрать израненными руками, я согласилась.

Глава девятнадцатая

«Скорая» и парамедики приехали одновременно с полицией. Меня все еще трясло, но у меня хватило ума понять: лучше оставаться рядом с Финном — даже несмотря на то, что он ничем не мог защитить меня больше. Это все равно было лучше, чем позволить полиции увести меня на допрос или еще что-нибудь в этом роде. Раз они арестовали моего отца по ложному обвинению, где гарантия, что и ко мне не прицепится «засланный казачок». Я не хотела потерять оставшуюся у меня свободу; ее и так было немного. Так что я притворилась, что у меня шок и что я пострадала немного больше, чем это было на самом деле. Я была вся в крови, так что вышло вполне убедительно.

Парамедики осмотрели и помогли прийти в себя Кимбер и продавщице. Было решено, что они не нуждаются в госпитализации. Другое дело Финн. Он был без сознания и явно потерял много крови.

На машине «скорой помощи» я отправилась в единственную больницу Авалона вместе с Финном. Парамедики — один Волшебник, другой простой смертный — даже примерно не волновались за Финна так, как я.

— С ним все будет в порядке, — сказал парамедик-Волшебник. — Если бы его хотели убить, воспользовались бы железным ножом, а не серебряным.

— И всадили бы его уж никак не в плечо, — пробормотал другой.

Представителей Волшебного мира можно ранить и даже убить холодным оружием. Но холодным оружием считается для них чистое железо. В Волшебном мире его попросту не существует; там в качестве обычного металла используется серебро.

К этому времени я уже успела внимательно рассмотреть нож — намного лучше, чем мне хотелось бы, — пока ждала рядом с Финном приезда «скорой помощи». Рукоятка была из какой-то темной породы дерева, возможно, из красного дерева, но не это привлекло мое внимание. Нет, мой взгляд приковала к себе белая роза из слоновой кости, украшающая темную рукоятку ножа. Это была явная улика, оставленная на месте преступления. А это значит, что нападавшие были из Ордена Белой Розы, либо… либо кто-то хотел, чтобы именно так все и подумали.

Когда мы приехали в больницу, я ничего не могла придумать, чтобы остаться вместе с Финном, и его увезли в травматологию, а меня оставили с каким-то сердитым и раздраженным целителем-Волшебником, который, похоже, считал, что я сама всадила себе в колени и ладони всю эту кучу зеркальных осколков. Я сжала зубы и терпела, как партизан, пока из меня вытаскивали куски зеркала; и тут, наконец, приехал отец. Когда я его увидела, я испытала такое облегчение, что и словами не выразить.

Думаю, он собирался обнять меня — или хотя бы похлопать по плечу, успокаивая и утешая, — но целитель глянул на него так, словно хотел сказать: «Держитесь подальше», и отец остановился на полпути.