Читаем Мерцающие врата полностью

Объяснение казалось вполне правдоподобным. И все же меня не покидало чувство, что Финн — не только мой телохранитель, но по совместительству надсмотрщик. Я решила проверить.

— Я очень устала, — сказала я, — не думаю, что захочу еще куда-нибудь. По крайней мере, не до папиного возвращения домой.

Финн пожал могучими плечами.

— Я останусь на тот случай, если ты вдруг передумаешь.

— А вы не могли бы просто оставить мне свой номер телефона? Я позвоню вам, если вдруг захочу выйти, и вы приедете. А пока что вам не придется терять остаток дня, сидя здесь без дела.

— Это и есть мое дело, — сказал он.

Ага. Значит, все-таки он — мой тюремщик.

— Что я должна сделать, чтобы вы оставили меня в покое? — спросила я. — Вы что, не понимаете? Я хочу побыть одна!

— Я могу посидеть в гараже, если тебя раздражает мое присутствие.

Ну-ну, понятно. Выйти из дома можно только через гараж, так что мимо него я не смогу проскочить. Нет, я не хотела выходить из дома одна. Не сейчас, когда за пределами дома меня подкарауливали и хотели убить. Я не их тех идиоток, которые, наняв телохранителя, думают: ого, меня хотят убить, как бы мне обвести вокруг пальца своего телохранителя, чтобы стать соблазнительной легкой мишенью?

Нет, я не хотела уходить из дому одна. Я просто хотела знать, что могу уйти, если захочу. С тех пор, как я приехала в Авалон, я много чего хотела. И не получила пока ничего из этого.

Я почувствовала себя страшной стервой, оставив Финна дожидаться в гараже. Но, в конце концов, это было не так уж несправедливо. Это действительно его работа. А я не виновата, что она мне не нравится.

— Отлично! — выпалила я гневно, схватила пакет с нижним бельем и победоносно затопала вверх по лестнице в свою комнату. Да, это было по-детски, но я решила, что имею на это право.

В моей комнате был телефон, так что я решила предпринять еще одну попытку дозвониться до мамы. Я не знала, что скажу ей, особенно после того, как я узнала о причине ее алкоголизма. Но все, что произошло со мной в Авалоне за это время, казалось совершенно нереальным. И мысль о том, что можно соприкоснуться с реальностью хоть в каком-то ее проявлении — пусть даже это была бы пьяная мама, — казалась очень соблазнительной.

Я снова попала на автоответчик. Никакого сообщения оставлять я не хотела, так что просто повесила трубку.

Я поняла, что если срочно не придумаю себе какое-нибудь занятие, то проведу остаток дня в невеселых размышлениях, так что я включила свой лэптоп и наконец-то приступила к чтению одной из тех пикантных книжиц, что я загрузила перед приездом в Авалон. Но сосредоточиться на чтении никак не получалось. Как только в книге начинало происходить что-то хоть отдаленно сексуальное, я сразу переключалась на воспоминания об Итане, о его поцелуе, о жаре его тела, когда он склонялся надо мной. А это сразу вело к воспоминанию о том, как жестоко он обманул меня, как предал меня.

Я уже была на грани отчаяния, как вдруг услышала звонок в дверь. На долю секунды у меня мелькнула надежда, что это Итан, что он пришел броситься к моим ногам и молить о прощении. Но я не собиралась прощать его, никогда. И хотя было бы неплохо посмотреть, как он будет унижаться, у меня сейчас просто не было сил снова встретиться с ним.

На лестнице заскрипели ступени, и секунду спустя в дверях появился Финн. Он был без пиджака, без галстука, и очки снял, так что единственное, что я могла сказать (про себя, конечно) было: «Ну, ни фига себе!» Если бы он ходил по улицам в таком виде, а не в образе «агента секретной службы», он представлял бы собой серьезную угрозу общественному порядку, потому что каждая женщина за рулем сворачивала бы шею, глядя на него, и количество аварий тут же возросло бы. Если бы не приподнятые вверх уголки глаз, как у всех Волшебников, он был бы первым кандидатом на роль нового Джеймса Бонда.

— К тебе посетитель, — сказал он, и я едва подавила смешок — он говорил с акцентом, очень похожим на британский, отчего у меня сразу возникла ассоциация: «Бонд. Джеймс Бонд».

— Если это Итан, скажите ему, чтобы проваливал, — ответила я, и желание смеяться мгновенно испарилось.

Финн покачал головой.

— Это Кимбер. Но если ты не хочешь разговаривать с ней, я прекрасно тебя понимаю. Не пускать ее?

Возможно, это было бы правильно. Она ранила меня даже больше, чем Итан. Я раскрылась перед ней, я доверила ей свою самую сокровенную тайну. Насчет Итана я всегда была настороже, а ей я поверила. У меня даже сердце кольнуло при мысли, что она обманула меня. И все же… Вчера, когда мы с ней сидели вдвоем в комнате, я на миг ощутила, какое это счастье, когда у тебя есть настоящая подруга — подруга, от которой ты ничего не скрываешь. Это было здорово. Очень, очень здорово.

Я не знала, смогу ли я найти в себе силы простить ее — это если предположить, что я дорога ей и она хочет попросить прощения. Но я же дала Итану возможность объясниться сегодня днем, так что будет только справедливо, если я позволю Кимбер сделать то же самое.

— Я спущусь через пару минут, — сказала я Финну, и он кивнул.