Читаем Мэрилин Монро полностью

Желание Наташи сбылось, но вовсе не так, как она того ожидала. На новогоднем приеме, который давал продюсер Сэм Шпигел, Мэрилин была представлена Джонни Хайду, вице-президенту агентства «Уильям Моррис», ведавшему там административными делами, и одному из самых влиятельных людей в Голливуде. Прежде чем эта ночь подошла к концу, голова у Хайда пошла кругом, причем вовсе не от выпитого. В первую неделю января 1949 года он склонил Мэрилин поехать с ним на короткие каникулы в Палм-Бич. Помимо того что Хайд стал размышлять по поводу дальнейшей карьеры молодой женщины, он сумел сразу же попасть и к ней в постель. С того вечера Джонни Хайд был безнадежно влюблен — в противоположность Мэрилин. Когда она снова увиделась с Наташей и сообщила ей последнюю новость, та только развела руками и пробормотала старую французскую поговорку: «Un clou chasse l'autre» — «один уходит, другой занимает его место»^[138].

Преемник Карджера отличался от него буквально во всем — трудно было бы разниться сильнее. Той зимой Мэрилин было двадцать два года, Джонни Хайду — пятьдесят три. Он родился в России как Иван Гайдабура. В десятилетнем возрасте мальчик вместе с семьей, труппой акробатов, эмигрировал в Америку. Хилый с детства, а в молодости часто жаловавшийся на сердечно-легочную недостаточность и прочие связанные с этим недомогания, Джонни стал агентом в Нью-Йорке, а в 1935 году перебрался оттуда в Голливуд. Там ему повезло как открывателю новых талантов и менеджеру; среди его многочисленных протеже фигурировали Лана Тёрнер, Бетти Хатгон^[139], Боб Хоуп^[140]и Рита Хейуорт. Росточку в нем набралось всего немногим больше полутора метров, у него были резкие черты лица, сильно поредевшие волосы и вообще нездоровый вид; внешне он ничем не напоминал привлекательного и трудолюбивого иностранца, получившего американское гражданство. Тем не менее этот человек обладал огромным авторитетом и пользовался большим влиянием. Хотя Джонни был мужем и отцом, он никогда не отказывался от короткого романа или быстрого покорения какой-либо подвернувшейся особы — невзирая на серьезные проблемы с сердцем, из-за которых после достижения пятидесятилетнего возраста он еженедельно подвергался медицинскому обследованию.

С момента знакомства с Мэрилин Джонни Хайд стал жертвой бурной страсти, которую он испытал к своей новой и пугающе молодой любовнице. Мэрилин любила Джонни так, словно тот был ее отцом. Она многому училась у него, а когда оказалось, что сотрудничество с Гарри Липтоном не приносит никаких ощутимых результатов, пожелала, чтобы ее представлял Джонни. Смена агента произошла без труда, поскольку Хайд выкупил у Липтона ее контракт. Через несколько недель Джонни посвящал ей практически каждую минуту своей профессиональной и личной жизни.

Прежде чем весна 1949 года перешла в лето, Джонни покинул свою семью. Полный решимости сделать из Мэрилин вторую миссис Хайд, он забрал ее из «Студио клаб», чтобы поселиться с любовницей в арендованном доме на шоссе Норт-Палм-драйв, 718, в Беверли-Хилс. Однако, желая избежать проблем с прессой, Мэрилин согласилась держать также маленький однокомнатный номер в скромном отеле «Беверли Карлтон», где она получала почту и всяческую корреспонденцию по деловым вопросам. По словам Элиа Казана и Наташи Лайтесс, Мэрилин не собиралась выходить за Джонни замуж, хотя и продолжала жить с ним. Ее отказ от предложения сочетаться браком и тем самым отречение от большого состояния Хайда привели лишь к тому, что тот с еще большей настойчивостью стоял на своем. «Мэрилин, я долго не проживу, — постоянно повторял он ей. — Выходи за меня, и ты станешь очень богатой женщиной». Однако это не меняло ее решения, поскольку в соответствии с собственным кодексом поведения Мэрилин не могла выйти замуж за того, кого не любила. Отвергая матримониальное предложение Хайда, Мэрилин проявила также большее чувство реализма, нежели ее партнер, разумно предвидя, насколько сильно пострадала бы от этого ее репутация: она была бы названа низкой материалисткой, которая не только крутит романы и заводит шуры-муры ради карьеры, но даже выходит замуж за человека, являющегося, как всем известно, смертельно больным.