Читаем Мерецков полностью

Еще пример — инспекторские проверки войск. В дивизию выезжала небольшая группа командиров — шесть-семь человек, в том числе работники оперативного отдела, отдела боевой подготовки и представители родов войск. Дивизия поднималась по тревоге и выдвигалась в сторону границы или полигона, отрабатывала марш и встречный бой или наступление, а иногда оборону. Кроме того, в одном из полков проверялся батальон на тактических учениях с боевой стрельбой, в другом проверялась командирская подготовка. Проводились тактико-строевые учения с усиленным батальоном, в артиллерийском полку проверяли боевую стрельбу дивизионом. Время на подготовку учений и занятий давалось крайне ограниченное, что требовало от командиров приобретения навыков быстрой работы. Проверялись также строевая и физическая подготовка, жизнь и быт бойцов и командиров. Обязательно проводились беседы с красноармейцами и командирами по различным вопросам текущей политики, жизни и быта.

По возвращении инспекторской группы в штаб округа готовился приказ, который рассылался всем командирам корпусов и дивизий. Один экземпляр высылался в Управление боевой подготовки РККА. В приказе отмечались недостатки, обнаруженные при проверке, а также давались указания, как их устранить. И уже через шесть дней после начала проверки дивизии весь округ знал о требованиях к боевой подготовке войск. Никаких объемистых актов, предназначавшихся обычно для архива, не составлялось. Сразу же заострялось внимание командиров соединений на главном — боевой готовности войск и их полевой выучке, подчеркивалось, как готовить войска к будущей войне.

Что касается напряженности службы Кирилла Афанасьевича, то она обусловлена огромным объемом дел, которые он должен был выполнять. Очень много занимался учениями. Помимо решения обычных задач подготовки войск он вместе с работниками штаба много сил отдавал внедрению в практику разрабатывавшейся в то время теории глубокого боя и глубокой операции. Отрабатывалось применение крупных соединений танковых войск, способных действовать и самостоятельно, и во взаимодействии со стрелковыми и кавалерийскими соединениями; массированное применение артиллерии, обеспечивающее успех прорыва обороны противника пехотой и танками; бой авангарда, состоящего из пехоты, танков и артиллерии, до подхода главных сил; применение крупных воздушных десантов при проведении фронтовой наступательной операции; массированное применение штурмовой и бомбардировочной авиации в наступательных операциях.

Разработкой учений, связанных с проверкой теории глубокой операции, в первую голову занимался оперативный отдел штаба округа, где ведущую роль играли Захаров, Малиновский и Курасов.

В свою очередь, Захаров в своих воспоминаниях отдает должное Мерецкову: «Он занимал должность начальника штаба, а я — начальника оперативного отдела штаба… Кирилл Афанасьевич имел спокойный, уравновешенный характер, был аккуратным в работе, требовательным по службе, много трудился над разработкой проблем советского военного искусства… Мне и сотрудникам оперативного отдела… пришлось вместе с К.А. Мерецковым провести много времени, отрабатывая проект инструкции по организации и ведению глубокого боя на опыте учений и маневров, проводившихся в войсках округа».

Мерецков продолжал осуществлять программу, намеченную еще в МВО, занимался подготовкой дорог к передвижению войск и улучшением путей сообщения в целом. К сожалению, эту программу не удалось выполнить до конца, поскольку дело уперлось в недостаточную техническую оснащенность дорожных служб и в ограниченные финансовые возможности.

В округе не имелось в достаточном количестве хороших шоссейных дорог, которые связывали бы БВО с его соседями на севере (Ленинградский военный округ), востоке (Московский военный округ) и юге (Украинский военный округ).

Штаб округа, находившийся в Смоленске, не со всеми своими районами мог поддерживать общение оперативно и в широких масштабах.