Шедшие навстречу зэки испуганно прижались к стене и отвернулись. Один, помоложе, скосил глаза в сторону конвойной процессии, и внимательный конвоир тут же отплатил ему увесистой оплеухой:

– Куда зыришь, чушка?!

От удара зэк испуганно зажмурился и чуть присел. Но мимолетного, мгновенного взгляда хватило, чтобы разглядеть нового обитателя СИЗО № 1.

Не узнать его – с широким скуластым лицом, с бородкой клинышком – было невозможно.

Вот он грузно прошагал мимо застывших заключенных, и шаги его глухо оборвались в самом конце коридора. Донеслось противное лязганье ключей и засовов. Заключенный зашел в камеру. Грохнула тяжелая железная дверь. И первый тюремный день всенародно избранного мэра, отца семейства, почтенного гражданина, заслуженного спортсмена, благодетеля и попечителя, начался.

Долги

Сериканов торопился, но не слишком. Выдав операм Гулько и Пятакову ровно то, что они запросили, он первым делом погрузился в собственные архивы, и к вечеру вся ближайшая неделя была расписана по часам. И, конечно же, Роберт начал с главного.

– Рашид Абдуллаевич, – первым делом позвонил он прокурору, – я тут просмотрел старые протоколы комиссии – похоже, мы отказали вам в расширении необоснованно. Каюсь, проглядел.

Джунгаров – на том конце провода – шумно сглотнул, и Роберт решительно его дожал.

– Будет у вашей дочери квартира, – заверил он, – во вторник заседание. Только одну справочку освежите…

Затем был звонок председателю горсуда Егориной, затем – Доронину… и каждый новый звонок заставлял измученных неизвестностью людей воспрянуть и наконец-то поверить: мы – команда! О нас помнят…

Малява

Когда черный лимузин Алены Сабуровой въехал в тесный скверик позади прокуратуры, сидящий на лавочке Павлов уже скачал из Инета на свой верный портативный компьютер VAIO все, что было необходимо прямо сейчас.

Так что, едва он услышал шуршание колес и вздохи замечательных немецких амортизаторов, оставалось лишь захлопнуть ноутбук и подняться навстречу.

– Садитесь, Артем!

Артем кивнул, быстро забрался на заднее сиденье и не мог не оценить все эти шторки, подушечки и кружевные салфетки. Аксессуары удивительным образом оттеняли и подчеркивали внешнюю суровость и неприступность хозяйки салона.

– Поезжай, – скомандовала Алена и развернулась к адвокату лицом. – Здравствуйте, Артем! Рассказывайте скорее!

– Давайте вы будете пока читать, – протянул он ей раскрытую посредине тетрадь, – а я попытаюсь после этого рассказать.

Алена жадным взглядом впилась в буквы, тут же посмотрела на адвоката и снова в текст:

– Ничего не понимаю! Что это? «Конвенция о правах человека запрещает применять пытки в любой форме…» Это что такое?

Она снова посмотрела на адвоката – теперь уже раздраженно и требовательно, и Павлов досадливо покачал головой и ткнул в середину текста:

– Читайте отсюда.

Алена всмотрелась. Действительно, после пространных рассуждений о правах человека и гражданина в середине текста почерк вдруг изменился, и она узнала руку Игоря.

Алена бросила короткий взгляд на адвоката, но тот, стараясь не мешать, смотрел в окно.

Далее снова пошел какой-то сугубо юридический текст. Алена еще раз перечитала, закрыла тетрадь и повернулась к адвокату:

– Что я должна делать?

– Прежде всего срочно дайте указание домашним до вашего возвращения в дом никого не впускать.

– Так. А кто может быть?