– Кротов по удочерению что-нибудь сделать успел? – села она прямо в халате с обернутым вокруг головы полотенцем на стол мужа.

– Нет, – оторвался от документов Игорь Петрович.

– А если у нас что-то не получится? Я ей не понравлюсь? Мне вожжа под хвост попадет?

Лущенко улыбнулся:

– Всем мамашам иногда под хвост что-то попадает. Что ж им теперь – детей не заводить?

Алена покачала головой:

– Я очень боюсь не угадать. Все-таки эта Леночка – живой человек.

Игорь Петрович пожал плечами:

– А как тут угадаешь? Не будешь же их перекладывать, словно рубашки на полке. Одну примерил – не подходит, вторую…

– Так я об этом и говорю, – печально произнесла Алена.

Игорь Петрович бросил бумаги на стол и поднял глаза.

– Давай не будем торопить события. Пока документы подготовим, все равно какие-то новые мысли появятся. Но мне эта девочка понравилась…

Алена вздохнула:

– Мне тоже. Третий день глаза ее не могу забыть.

Лущенко, уклоняясь от дальнейшего разговора о девочке, пожал плечами, и она вздохнула, сползла со стола и, обхватив его голову, прижала к груди.

– Алена, мне еще надо о протоколе праздника подумать, – пробубнил изнутри объятий муж.

– Чего-чего? – насмешливо спросила Алена. – Не слышу!

– Мне надо о протоколе праздника подумать, – кое-как вывернул голову из рук жены Игорь Петрович. – Роберт звонил, они уже приземлились. Только что в ресторан повезли. Братишка твой Вася не подведет?

Алена выпустила Игоря из объятий и ласково провела по ежику его волос:

– Откуда я знаю? Да там невозможно что-то напортачить. Ты и сам это знаешь: протокол есть протокол. Не выскочишь.

Тост

Пол-Ален прибыл на встречу точно в указанное время. Он хорошо знал свою роль и обычно с ней справлялся. Не требовалось от него большего и теперь. Он – в роскошном костюме от Валентино – и Роберт – само собой, в костюме классом пониже, достойно встретили гостей, достойно произнесли отвечающие случаю речи и так же достойно, с коротким заездом в отель, доставили парламентариев в модный ресторан «Кафе Лермонтовъ». И, конечно же, ужин удался на славу.

Сначала гости по кругу представились, и выяснилось, что кое-кто даже говорит по-русски, хотя вызванные Робертом толмачи, конечно же, переводили. И, бог мой, кого здесь только не было! Вице-бургомистр Франкфурта Курт Вайнеманн, заместитель председателя парламента Люксембурга Иоган Кюль, вице-мэр Парижа Патрик Дю Буа, председатель международного комитета Риксдага Норвегии Йоп Ян Схерт, депутаты Европарламента Ив Боннэ и Маурис Клема. В конце концов слово взял Пол-Ален.

– Мне от лица всех, как и всем в моем лице, выпала эта честь.

Переводчики на голландский и французский панически переглянулись и вопросительно уставились на Сериканова.

– Эту честь я хотел бы для вас и нас озвучить, ну и там, значит, отметить вклад и высокое доверие. Которое у нас и у вас теперь будет всегда.

Роберт Шандорович сделал переводчикам страшные глаза:

– Работать!

– Поэтому за всех, значит, и предлагаю, чтобы, как говорится, все были! Ура!

Но переводчики так и пребывали в ступоре – до тех пор, пока Сериканов красноречиво не показал им под столом кулак:

– Сгною…

И как же понравился тост гостям! Даже те, кто изучал русский и пытался выудить из массы знакомых слов хоть какой-то смысл, наконец-то сообразили, что имеют дело с непереводимой поэтикой великой русской культуры. И что здесь не стоит пытаться что-то понять – это надо чувствовать.

Затем с тостом выступил каждый из гостей, и каждый подчеркивал, что прибыл не просто для посещения концерта и парада, а как полноправный участник самого парада. И тосты все продолжались и продолжались, а точные европейские формулировки: «право безгранично», «имеют право», «личные свободы неотчуждаемы», «свобода любви», «право собираться», «права гражданина и человека» – сыпались и сыпались. И с каждым тостом Пол-Ален все лучше и лучше понимал, насколько великую, могучую и вожделенную для всей этой братии страну имеет честь представлять.

И в конце концов Пол-Ален притянул за лацкан пиджака соседа справа и дыхнул на него смесью выпитого алкоголя, маринованных огурцов и аджики:

– Эй, ты, Йопс, как тебя там?!

– Меня звайт Иоп Ян Схерт.

– Да. Верно. Херр Йопст! Ты нас уважаешь?

Пол-Ален притянул его еще ближе, и норвежец после секундного колебания кивнул и осторожно приобнял Пол-Алена за талию.

– Я есть Йоп Ян Схерт. Это есть не легко сказать. Так.

Пол-Ален задумался, а норвежец, понимая сложность задачи для его русского друга, положил руку на его плечо и даже легонько погладил.

Сидящие за столом и уже изрядно захмелевшие иностранцы слегка застонали, а Пол-Ален покачал головой и неожиданно для себя всхлипнул:

– Ой, Йопс, а кому же сейчас легко?!

Он вдруг вспомнил, как пару лет назад уже встречался с норвежскими бизнесменами. Но те были обычные дельцы – сухие и неэмоциональные.

– Йопс… – сграбастал нового друга в объятия Пол-Ален. – Дружище Йопс…

Норвежец был таким душевным, таким ласковым, таким своим… Пол-Ален снова всхлипнул – еще надрывнее.

– Нет, – с тревогой заглянул ему в глаза новый друг, – нет плакать. Меня можно звайт легко – брур.