Читаем Мэр в законе полностью

Подразделения пожарной охраны находились рядом. Но они не сидели сложа руки, работали. И по мере возможности спасали других людей, также попавших в плен смертельного огня.

Сам не заметил Андрей как пронесся вверх по бетонному лестничному пролету. На втором этаже буквально на ощупь определил квартиру, в которой по его прикидкам должен был находиться ребенок. Дверь оказалась закрытой. Проникнуть внутрь сразу не получилось. Замок был крепким и не поддавался.

Таганцев сначала бил в дверь плечом, пинал ее ногами, задыхаясь от едкого дыма и проклиная все на свете. В конце концов ему удалось высадить дверь вместе с рамой. Откуда только силы взялись!

Все плыло перед глазами. Черные клубы дыма заполонили крохотную однокомнатную квартиру. Ничего не видя перед собой, Андрей пробирался на крик девочки. Отыскал ее уже в тот момент, когда огонь, рванувший в помещение сверху и из соседних квартир, стал охватывать комнату.

Схватив ребенка на руки, Таганцев, шатаясь, забрался на подоконник и, не раздумывая, прыгнул вниз.

Он ничего не чувствовал. И не помнил впоследствии, как спасатели понесли его и оставшуюся в живых девочку к каретам скорой помощи, как привезли их в больницу. Обоих разместили прямо в рабочем кабинете главврача. Других свободных помещений не оказалось.

Сколько Андрей пробыл в больнице, он точно не знал. Но, когда открыл глаза, увидел перед собой Настю.

- Живой… - с трудом выдохнула женщина.

Таганцев попытался изобразить что-то вроде улыбки на обожженном лице, но малейшие движения, даже мимические, доставляли ему нестерпимую боль.

- Я где? - спросил, еле шевеля губами. На глазах его выступили слезы.

- Все в порядке, Андрюша, - ласково произнесла жена. - Ты только не разговаривай. Тебе нельзя.

- Я не умер?

- Ты жив. Жив, родной мой, - она протянула руку, чтобы погладить его по голове, но тут же одернула ее обратно.

Прикоснуться к Таганцеву после нескольких хирургических операций было невозможно. Ему сделали пересадку кожи, и врач заверил, что все будет хорошо. Но швы пока еще не срослись.

- Тебя оперировал профессор Сидельников из Москвы, - сообщила Настя. - Его специально вызвали.

- Кто… вызвал? - простонал Андрей.

- Погодин.

Фамилия Сидельников была известна не только Таганцеву, но, наверное, всей стране. Военный хирург, он шесть лет спасал жизни наших солдат в Афганистане, в кабульском госпитале. А теперь возглавлял кафедру термических поражений в Центральном военном госпитале имени Бурденко.

Даже немецкие и американские врачи регулярно приезжали к нему на практику и справедливо считали Владимира Олеговича одним из лучших специалистов мира в области ожоговой хирургии.

Выходит, если бы не Сидельников, то Андрей мог бы запросто отправиться на тот свет. Значит, повезло. Повезло с другом, каким оказался Погодин. Ведь это он поставил всех, как говорится, на уши, оторвал профессора от важных дел и уговорил прилететь в Иртинск, чтобы прооперировать Таганцева.

- Погодину нужно при жизни памятник ставить, - сказала Настя.

- Знаю, - ответил Андрей. И поморщился. Каждый звук давался ему с неимоверным трудом. - Где девочка?

- Ей повезло больше. Она почти не пострадала. Ты закрывал ее от огня. Ее уже выписали из больницы. Она со своей мамой.

- Что в городе?

- Витя Погодин все держит под контролем. Ему Аниканов помогает здорово. Ты не волнуйся. Тебе сейчас главное - поправиться.

- Я поправлюсь.

Из больницы Андрей вышел только через три месяца. И искренне удивился тому, как его встречали в городе.

Народ высыпал на улицы. Люди стояли вдоль дороги, как в давние брежневские времена, и приветственно махали ему.

Те же самые рабочие металлургического комбината, что устраивали возле здания администрации митинг против Таганцева, вновь вышли на улицы города с плакатами и транспарантами. Вот только надписи были другие: "Таганцев - наш мэр!", "Возродим любимый город!".

- С ума сойти! - восклицал Андрей, глядя на все это через окно автомобиля. - Это что, культ личности?

- Нет, Андрюша, - отвечала жена, которая не оставляла Таганцева во время долгой болезни ни на минуту. - Это, если хочешь знать, всенародная любовь, благодарность за спасенного на пожаре ребенка.

- Да так же нельзя! - Андрей даже покраснел. - Это же нескромно.

- Что прикажешь? - улыбнулась в ответ супруга. - Вызвать милицию и разогнать ликующих горожан? Не поймут вас, господин мэр! - И громко рассмеялась.

После выписки из больницы Андрей провел дома всего один день. На следующее же утро был в мэрии. Здесь его ждал Погодин.

- Ну, здравствуй, герой, - Виктор от души обнял друга. - Жив, здоров, цел и невредим, как вижу?

- Плохо видишь. Весь штопанный-перештопанный, живого места на коже нет.

- Ничего, ничего! Главное - руки-ноги в порядке.

- Да? А я думал, что голова важнее.

Оба рассмеялись. А посмеявшись, перешли к серьезным делам.

Приглашенный в кабинет Аниканов коротко доложил о текущих проблемах.