Читаем Меня зовут «Бендер» полностью

На следующий год я пошел в первый класс. Большинство ребят класса были из моего детского сада, и поэтому авторитет моей личности не только не утратил силу, но даже возрос. Незнакомые мальчишки из других мест, видя, как почтительно относятся ко мне друзья, посматривали на меня с опаской и общались осторожно, без гонора. Я же, не упуская времени, развил бурное поле деятельности. Начал по мелочам разводить одноклассников на мелкие деньги, устраивал розыгрыши, но самой главной фишкой было издевательство над нашей молодой учительницей. Нет, я не хулиганил на уроках, не нарушал дисциплину, но при каждом удобном случае поправлял педагога, когда она ошибалась, даже пытался давать советы по преподаванию. Уже в то время я понял, что взрослые совсем не такие идеальные, как кажутся — у каждого есть привычки, манера поведения и уязвимые точки. Для моих одноклассников же взрослый человек, тем более педагог, был незыблемым авторитетом, нечто вроде идола. Возможно, я быстрее их поумнел, и общался с учителем на равных, что ее бесило до ужаса, а поделать она ничего не могла — в своих замечаниях я всегда был прав. Ребята за это чуть ли не молились на меня, и уже в третьем классе я был известен всем учителям школы и ученикам.

Однажды я где-то раздобыл импортную жвачку, сел за парту, и начал медленно-медленно, чтобы все заметили, разворачивать яркую обертку. Сиюминутно возле меня образовалась стайка завистников.

— Олег, дай откусить, — плаксиво-просящим голосом начал самый шустрый, — ну хоть немножечко!

— Не дам, не видишь, что ли, самому мало!

Ребята, недолго постояв возле меня, разбежались по своим делам. Я же достал из кармана еще одну жвачку, советского производства, по цене 10 копеек за штуку. По вкусу это чудо русской «жвачной» промышленности явно уступало импортному продукту, однако по размеру они были просто братьями — близнецами. Завернув нашу резину в заграничную обертку, я понял, на чем здесь можно поживиться. После школы я накупил кучу дешевых резинок.

На следующий день в классе предложил купить у меня импортную жвачку по цене пятьдесят копеек. Сразу нашелся желающий — Ромка, который сидел на задней парте.

— Только уговор, — сказал я, — обертку мне отдай, я их коллекционирую.

— Ух ты, ну и вкусная, — защебетал он радостно, жуя обыкновенную дешевку, — не то что наши делают!

Такова сила человеческого самовнушения — в Америке одна фирма выпускала якобы таблетки от рака, и очень удачно сделали рекламу. Мало того, что нажили капитал, получили какую-то премию за то, что действительно несколько человек излечились от недуга. Немалым было удивление этих покупателей, когда выяснилось, что контора продавала простые витамины. Вот тебе и мошенничество — кому-то действительно спасли жизнь!

Забрав бумажку, я украдкой в туалете достал новую резину, и обернул все той же оберткой. Выйдя из толчка, начал предлагать всем подряд. За этот день облапошил двадцать человек, заработав десять рублей. Лишь один очкарик из первого класса усомнился во вкусе.

— Что-то она очень похожа на нашу жевательную резинку, — неуверенно заметил он.

— Много ты понимаешь! — я многозначительно и с упреком посмотрел в его «четыре глаза», — можно подумать, каждый день заграничные жуешь!

Первоклассник смутился, и больше не задавал каверзных вопросов.

В пятом классе обо мне знали не только в школе, но и далеко за ее пределами. На уроках вел себя вызывающе, в наглую критиковал всех подряд. Педагоги делали вид, что не замечают моих высказываний. Это также стандартное поведение жертвы — спрятаться от проблемы за ширмой мнимого невидения ее, как страус — головой в песок. Всех учителей я достал настолько, что те готовы были вышвырнуть меня из школы. Но было не за что — учился хорошо и дисциплину не нарушал. Среди своих сверстников я был просто богом, а ребята из старших классов называли меня «своим человеком». До этого времени я не проворачивал каких-либо афер, но мелких делишек провернул множество. Простейший способ быть для своих родных отличником я изобрел именно тогда. Для этого купил два дневника. Когда учителя просили дневник, чтобы поставить оценку «4» или «5», подавал первый, для менее престижных оценок — второй. Конечно, бабушке и родителям показывал только «хороший» дневник.

В то время существовала так называемая пионерская организация. Все ребята средних классов обязаны были в ней состоять, и носить красные галстуки. В общем, добровольно-принудительная кампания. Примерно так же после гражданской войны создавались колхозы по принципу: колхоз — дело добровольное, если сам не пойдешь, корову заберем. Все бы было ничего, пусть ты и состоишь формально где угодно. Так ведь эти школьные идеологи — учителя и пионервожатые придумывали разные нагрузки. Сбор металлолома, уборка школьной территории, тимуровская помощь пенсионерам, одиноким людям и тому подобное.