Читаем Мэн (СИ) полностью

— Конечно, — Андрей поднялся и окончательно утвердился в своём подозрении, что подонков что-то спугнуло.

Констанция, кстати, как-то раз упоминала про глухонемого… а вот имя он забыл. Если она вообще его называла. Но ему очень хорошо помог Дэни. Этот знал всех. Сказал, что глухонемых в округе двое: Корто и ещё один индеец в резервации — мужчина примерно лет тридцати.

— Но Корто никогда на такое не пойдёт, — твёрдо отрезал Гленн-младший. — Он не сможет.

— А тот? Из резервации? Ты его знаешь? — спросил Дексен.

— Н-н-нет, — покачал головой парнишка. — Но это же краснорожие! Для них это… Любой из них сможет.

Поговорив с Дэни, Андрей потянулся в карман за новеньким айфоном — набирать своих ребят. Не мог он позволить какому-то чужому полицейскому с девяти утра до пяти вечера пять дней в неделю искать того, кто сотворил с его сестрой то, что она сейчас из себя представляет. Мало того, судя по всему, такой же мысли придерживалась и сама Джокаста, и поэтому, как настоящий боец по секрету от всех просила Элтона достать ей пистолет, чтобы самой найти отморозков и прикончить.

Таким образом, она окончательно отобрала у Андрея право на ошибку — на кону свобода и её, и его. А у него сын растёт. Где-то.

* * *

Падал лёгкий февральский снежок.

В самых первых числах месяца в резервации соседнего племени пенобскотов скончался вождь. А поскольку именно он являлся главным начальником и единоличным правителем своего народа, то и хоронили его в соответствии со статусом.

То есть, праздновали.

Вообще, у индейцев принято в этот день раздавать всем гостям и случайным путникам спиртное и много чего полезного и нужного. Не иначе как на радостях. Кто больше отдаст, тому и удача, и везение, и здоровье при новом правителе обеспечены. Как вариант.

С утра на одной из полян уже «рвали гармони» — били в бубны, жгли костры, выставляли спиртное. Алкоголь и табак, производимые на территории резервации, освобождены от акцизного сбора и стоят в два-три раза дешевле, чем на остальной территории страны. Правда, в большинстве народов коренного населения Америки уже давно установлен «сухой закон». «Забанить» «огненную воду» пришлось после того, как выяснилось, что индейцы спиваются почти моментально. Но на заправках и лавках, расположенных у дорог, проходящих через резервации, она продаётся свободно. А на похоронах, так и подавно — бесплатно льётся рекой.

Возле костров неторопливо управлялись женщины, мужчины набивали чучела для соревнований в стрельбе из лука и скачек на лошадях.

К обеду начали подтягиваться первые зрители из близлежащих ферм, и даже небольшие организованные группки с близлежащих гостиниц и пансионата «Мэри-Джо».

Была суббота. Вождь испустил дух в среду, но его отход в «долину предков» в стране потомков решили попридержать до выходных. Стоял несильный морозец, и покойник вполне мог задержаться.

Приехал на праздник и Адам Стюарт. А почему бы и нет? Здесь сегодня будет весело и многолюдно, есть вариант посидеть с мужиками у костра, выпить, расслабиться и забыться.

А забыть есть что.

Страх.

Страх и азарт.

Ему теперь жилось весьма неспокойно, но бежать не пускала надежда. Адаму жаждалось везения. Хоть раз в жизни. Он мечтал полюбоваться на «дивиденды».

«Богатенькие суки не захотели огласки. Пока всё идёт по плану». — Потирал он руки, чуть дрожащие не то от трусости, не то от алкоголя.

Послонявшись по территории, и поговорив с некоторыми аборигенами, и даже встретив здесь своих бывших учеников и учениц, он заметил, как прибыли Вуди и Макс из Медуэйя. А следом за ними появились Лари с Джеком и Бобом. Адам обрадовался — день обещал пройти удачно.

Поздоровавшись и обменявшись рукопожатиями, они тут же нырнули в одну из полиэтиленовых палаток, поставленных здесь специально для гостей. Там горели газовые обогреватели, люди пили виски и ели стейки, а между столами сновали не очень молодые официанты не очень непонятной расовой принадлежности.

Компания заказала выпивку, и Вуди принялся рассказывать, как они с мужиками ездили на побережье и пробовали заработать на ремонте снастей и выращивании приманок, и жаловался, что там придираются к качеству и дурят их брата, будто лохов каких-то. Потом Лари рассказал про последнюю охоту и взахлёб радовался, что волка эту зиму развелось гораздо больше лисы.

— Парни вот только позавчера приволокли четверых. Здоровые, как мамонты! — показал он руками нечто объёмное. — Такая пушнина по пятьсот баксов пойдёт. Вот это бабки!

Народу вокруг прибавилось, и праздник вошел в самый разгар.

Где-то часа в три после полудня начались сами похороны. Шаманы взялись за бубны, а мужчины в одеждах из замши и меха с перьями в волосах, ничего не говоря, не читая заклинания или ещё чего подобного, принялись водить хоровод вокруг покойника, периодически останавливаясь и прикладываясь ладонями и лбами к различным частям его тела.