Читаем Мэн (СИ) полностью

— Мам, ты не виновата.

— Я не хотела идти в полицию… — прижала женщина ладонь к губам. — Как ты думаешь…

— И правильно сделала. Я скажу Андрею — и он разберётся.

И Андрей именно это и сделал, но для начала — с ней самой.

— Констанция, что за выходки? — возмутился он этим же вечером по телефону, пребывая, судя по всему, в своём излюбленном «режиме льда». — От меня сбегать совершенно не обязательно. Не думал, что тебе нужно об этом напоминать.

— Я похожа на идиотку? — парировала девушка. На миг она удивилась, что он не спрашивает «что случилось?» или «в чём дело?», но решила подумать об этом позже. А сейчас ей тоже очень хотелось напомнить ему его же слова о том, что он в состоянии её защитить, однако она этого делать не стала. — Сбегать от тебя? Даже если представить такую наикрутейшую фантастику, что я смогу от тебя сбежать, то у меня ещё остаюсь я, Андрей.

Мужчина немного помолчал.

— Я здесь недалеко. Я приеду, — наконец продолжил он уже почти спокойно.

Тэсс прострелило ужасом. Ей до дрожи в коленках одновременно хотелось и не хотелось рассказывать ему о Матиссе, и она ещё не решила, как именно поступит.

— Андрей…

— Что?

— Мне нужно отдохнуть.

С одной стороны, ей не терпелось выплакать ему «в жилетку» всю боль, усталость, обиду и, может быть, укорить его, но девушка держалась: сцепила зубы, сжала себя даже не в кулак, а в какой-то камень, и молчала.

— Так будет лучше, — подумала вслух ещё и о том, что способен предпринять мистер Дексен в отношении мистера фон Дорффа, если узнает, что тот уже сделал первый шаг. Ей хотелось отсрочить начало этой бойни как можно дальше.

— Хорошо. Я понял. Я подожду.

На самом деле Андрею было известно намного больше, чем предполагала Тэсс.

Мистер Дексен в последнее время, словно зверь, чувствовал облаву: к нему кто-то подкрадывался, наматывал круги вокруг на манер акулы, сокращая расстояние раз от раза. Он уже давно научился отличать паранойю от интуиции, поэтому притаился. Затих. Прислушивался, обострял рецепторы, собирал силы и успокаивал нервы. Напряжение преследования висело в воздухе, которым он дышал, и чей-то неуловимый заинтересованный взгляд то и дело лапал спину.

Ему нужен был импульс, поэтому не удивительно, что хотелось спровоцировать события, дать Даррену проявить себя, показать уровень агрессии, на что готов пойти, до какой степени низко может опуститься. Даже пришлось дом Тэсс привести в негодность и развести бурную деятельность по покупке новой недвижимости здесь, в окрестностях Нью-Йорка.

Он узнал про Матисса почти сразу же, как включил телефон. Его парни, снимающие квартиру на первом этаже напротив дома Тиффани, могли вмешаться только там, на местности. Следить за женщиной и преследовать её по всему городу, каким бы он ни был крошечным, мистер Дексен посчитал излишним.

Доложили ему и о том, что в тот день, когда он улетел в Мэн, дядя наведывался в госпиталь Lenox Hills. Сложить два и два Андрею не составило ни малейшего труда — и картинка получилась очень цельная и конкретная.

Разумеется, смерть собаки отвратительна, но Дексен был готов и к чему похуже, пожёстче, поэтому испытал некое облегчение.

И, конечно же, заволновался о Констанции.

Ему стало жаль её до какой-то гнетущей, грустной нежности, до всплеска гормонов, до обожания. Мужчину распирало от эмоций, которыми в другое время и при иных обстоятельствах он не преминул бы насладиться и даже отдаться на откуп, но только не сейчас. Чувства пьянили, словно виски, и плавили его кости, как печь стекло на острове Мурано близ Венеции, а ему нужна была его голова. Трезвой и холодной.

В принципе, Андрей знал, что дядя вряд ли решится на что-то очень уж чреватое последствиями и откровенное. Его участь — пакости и раздражители различного калибра и окраса, поэтому охранять девушку очень плотно и серьёзно Дексен причины не видел. Пока. Более того, считал: в интересах Даррена, чтобы с самой Констанцией сейчас ничего худого не приключилось, ибо на него первого падёт подозрение — и тогда будет очень плохо. Племянник не сомневался в понимании дяди, что его, Андрея, не стоит доводить до опасного и неконтролируемого состояния «нечего терять». Их клану тогда придётся несладко.

Да, Андрей достаточно узнал и многое понял, но не всё было так просто.

Есть стратегия и есть тактика. И хоть он терпеть не мог военную терминологию, но иногда она приятно пригождалась. Ударить Даррена в ответ, врезать ему от души и больно — не имелось никаких проблем. И даже минуя его женщин, поскольку это дядя не чурался войной с беззащитными девушками и животными, племянник же до такого опускаться, разумеется, не собирался. Но Андрею очень хотелось вынудить Даррена, чтобы тот целился по нему, а попал по себе любимому. Только такой поворот утрат и потерь, по мнению Дексена, мог заставить родственника успокоиться. И не исключено, что навсегда.

А сейчас дядя ждал ответного удара, и это ожидание стоило большего, чем сам удар. Гораздо больше.

«Пусть подождёт… понервничает. Вот когда расслабится, тогда и…»

* * *