Читаем Мемуары советского мальчика полностью

Мы жили в небольшом райцентре. Так вот, никогда и никто нам тогда в магазины картошку не поставлял, равно как и капусту, морковку, огурцы, яблоки, тыквы и всё прочее плодо-овощное. Всё и у всех (почти) было со своего огорода и, если не хватало, с рынка. Не могу отвечать за хозяина района — за первого секретаря райкома КПСС — мы с ним не общались, но вся остальная номенклатура в лице директоров предприятий, местных чиновников, судей-прокуроров и даже начальников милиции и местного КГБ — они все до единого выращивали для себя картошку (а также и всё остальное) на приусадебных участках и на огородах, нарезаемых всем желающим на близлежащих полях и лугах. О сёлах вообще молчу, там было натуральное хозяйство без вариантов: нет огорода — нет жизни, и никакие колхозные трудодни тебя не спасут.

У нашей семьи тоже был свой микроогородик во дворе суда (мы жили в здании районного суда), а постоянный участок под картошку и овощи нам нарезали на заливных лугах между городом и лесом. Картошку всегда сажали «на майские», то есть, в первых числах мая. Предварительно с погребов доставалась прошлогодняя семенная картошка (была она, как и обычная для еды размером с кулак), семена очищались от вылезших ростков и резались пополам, с тем расчетом, чтоб на каждой половинке обязательно были «глазки». К этой легкой работе привлекали и меня лет с семи.

До огородов добирались кто как: машин практически не было. Я имею в виду не только личные легковые — это было вообще нонсенс для 60-х годов, но и грузовиков с автохозяйств. Сами они, конечно, шофера и их начальство пользовались своим транспортом вовсю, а вот посторонним (кроме самых крутых начальников), официальный заказ несчастной полуторки не прокатывал — только за магарыч лично с шофером. Это для него почему-то называлось «колымом», он так «колымил» (может, от Колымы?). Вот кто жил относительно неплохо при социалистическом хозяйстве, даже при крайне низкой официальной зарплате рублей в 60–70.

У кого-то был мотоцикл, а если с коляской, так это было решение вообще всех проблем и с огородом, и с содержанием домашней живности — на нем можно было чёрта лысого увезти, особенно с любимой работы. А так основной вид транспорта — велосипед, как теперь в Бельгии, на нем можно было изловчиться и даже пару мешков картошки увезти. Ну, и самодельные тачки-тележки.

У нас же для судейских была льгота: у нас была не какая-то там машина, но натуральная живая лошадь, стоявшая на балансе в качестве тягловой силы в райисполкоме и отданная на попечение конюха дяди Митяя для обслуживания суда. Во дворе помимо навесов для дров и угля были старинной постройки красного кирпича лабазы еще с купеческих времен, в них и была обустроена конюшня. Там хранились все необходимые лошадиные аксессуары, как-то хомуты, оглобли, супонь, чересседельник… Ну, и сопутствующий хозинвентарь и средства передвижения: телега, дроги (телега-платформа), двуколка (двухколесная бричка), зимние сани простые и сани-розвальни, всякие плуга-лемеха и т. п. Да, еще, разумеется, запасы сена-соломы и овса.

Лошадь, а скорее всего это был мерин — точно не уверен и имени его не помню, но не важно: лошадь, да лошадь — была обычной беспородной деревенской скотинкой, но в жизни окружающих её людей она играла очень важную роль. Она (он) вечно в своем стойле что-то жевала и хрумкала овсом — для лошади овес — это как высокооктановый бензин для машины, а мы, пацаны исподтишка любили её подкармливать (почему-то это не поощрялось) хлебом, яблоками и сахаром.

Эта несчастная лошадь-мерин подвергалась между тем нещадной эксплуатации со стороны людей. Судите сами: постоянно кому-то требовалось и зимой, и летом что-то перевезти по хозяйству: шкаф там или сундук с приданым, или те же мешки со свеклой, а то и навоз на огород. Последнее чаще всего, с навозом у нас проблем не было. Хотя основная функция у этой несчастной скотинки — это доставка судей с заседателями в пригородные деревни на выездные сессии. 60-е годы, уже космические корабли вовсю бороздили Большой театр, а советские судьи тащились в бричке судить конокрадов. Дядя Митяй и сам роздыху не знал на такой работе и наша лошадь тоже, но Митяй хотя бы в магарычах купался, а мерин только в овсе. Как несправедлив этот мир!

Итак, посевная… Грузим картошку (ну, в смысле, взрослые, а я контролирую) в телегу и на поле. По прибытии дядя Митяй распрягает лошадь, но тут же «вставляет» её в какие-то оглобли с плугом на конце. Один из мужиков (или баб) берет нашего мерина под уздцы и ведет его вдоль будущей борозды, а сзади Митяй упирается в плуг: пласт плодородной после разлива Дона земли отваливается и туда надо кидать семя. И так через каждые 30–40 см. На следующем круге (в смысле, на обратном ходе) эта картошка автоматически засыпается соседним пластом земли.