Читаем Мемуары советского мальчика полностью

Во дворе дома моего друга Петьки тусовались не только жившие там местные пацаны (ну, и девочки тоже), но и ребята с окрестных домов по улице. Может, потому что двор был замощен булыжником еще с дореволюционных времен (в доме, по всей видимости, в ту пору проживал какой-нибудь справный купчина, обустроивший свое хозяйство как надо, а теперь на тех же метрах обитало с дясяток советских семей) и там не было в распутицу так уж грязно, как везде вокруг. А может, из-за обилия во дворе почерневших от времени сараев и разных клетей с погребами, по которым можно было лазить и играть в войнушку и прятки. По крайней мере, людно там было всегда (здесь же, кто читал ранее, осуществлялась и экзекуция над свиньями).

А надо еще сказать, что в каникулы тогда по единственному ТВ-каналу показывали по одной серии из какого-нибудь редкого на ту пору детского сериала (почему-то вспоминается, например, венгерский «Капитан Тенкеш»), а телики были всего у двух-трех хозяев на весь двор, но посмотреть кино можно было заваливать к ним всей гурьбой. Что мы и делали. На втором этаже жил Мишка Ушкан, у них тоже был телевизор, но к нему не ходили: его папаша был какой-то начальник и не пускал к себе посторонних, дабы не уронить свое реноме или, вернее, чтоб дети не увидели чего лишнего. Так вот, этот Ушкан был совершенно непримечательной и непопулярной личностью (в том числе и по этой причине), но однажды он смог мгновенно прославиться среди нас. И вот как было дело.

Оказалось, в Воронеже у него была двоюродная сестра Танька, которую родственники как-то летом привезли к Ушканам погостить на недельку. И вот вам картина. Сидим. Кто на скамейке режется в карты (игра не абы какая, но какая-то умственная — не помню точно, — под записи в тетрадке), кто стоит в очереди поиграть в биллиард (не настоящий, конечно, а был у кого-то небольшой настольный, но с киями, которыми мы гоняли стальные шары от тракторных подшипников диаметром 25–30 мм) — в него играли «на победителя». И вот с небес, со второго этажа в сопровождении Мишки Ушкана спускается в этот бренный мир неземная фея по имени Танька.

Челюсти у всех отвисли и было от чего. Было Таньке на ту пору лет побольше 13, но поменьше 14, это, получается, она перешла всего лишь в 7-й класс. В нашей компании такого возраста, если и было, то пара человек, а так всё больше мелюзга типа меня — от нуля и до 5 — 6-го класса.

Танькино весьма смазливое личико вдобавок было подвергнуто магическому воздействию макияжа (конечно, таких слов мы тогда и в помине не слыхивали), блондинистые длинные волосы были распределены у нее не абы как, а соответственно хитроумной схеме дамского куафёра, уже довольно прилично выпирающий фасад в обтяжку прикрывала цветастая майка, ниже, как сказал бы поэт «дерзкая мини-юбка» оставляла простор для воображения, через плечо сумочка и, о, Боже, темные очки-киска: «Бабетта идёт на войну» или Мата Хари на задании.

Для понимания ситуации обрисую нашу повседневную летнюю форму одежды: выгоревшие нечёсаные волосы, облупившиеся на солнце морды, дырявая майка-алкоголичка, штаны-трико за три рубля комплект с пузырями и дырами на коленях, сандалии, а то и кеды. Добавлю для антуража вечно грязные и обкусанные ногти, руки в ссадинах и полное отсутствие темных загадочных очков. Девочки выглядели ненамного лучше.

Ясен пень, что это неземное видение показалось нам тогда королевишной. А у королевы должна быть свита, и мы её обеспечивали всем составом, забросив все свои мальчишичьи дела. Мишка Ушкан на правах кузена (именно так, а не какого-то там двоюродного брата) водил Таньку в кино, в парк на карусели, на базар за мороженым и на пляж. Мы толпились сзади и только пара пацанов постарше сопровождали Таньку с Ушканом в их путешествиях. Для этого им пришлось — как я подозреваю — вымыть, наконец-то лицо и руки с мылом, причесаться, выпросить у матери чистую рубаху и временно перестать виртуозно сморкаться, зажав пальцем одну ноздрю. Да, а пляжные картины дополнительно будоражили разум, там и взрослые мужики в черных сатиновых трусах по колено непроизвольно подползали к нашему бивуаку, оставляя в песке влажный след. Приуныли не только местные девчонки, но и жены этих мужиков.

Таньку-королевну привозили нам на показ еще раз-два — как диковинную комету, но вот что с ней стало потом — не ведаю. Наверняка, не затерялась. Этот феномен, все же, имеет свое строго научное (как и всё у меня) объяснение. Многие местные девчонки обладали, и это верно — клянусь моей треуголкой (это из Мюнхгаузена) — не менее достойными «тактико-техническими данными», но Танька являлась нам, во-первых, из самого Воронежа, который в нашем представлении был вполне себе столичным городом, а во-вторых, и в главном, она обладала собственным стилем, как внешним, так и поведенческим. И это притягивало гораздо сильнее чисто физических, заложенных родителями, кондиций.