Читаем Мемуары Муми-папы полностью

Вероятно, тут будет уместно сказать несколько слов относительно скалотяпов (во всяком случае, всё главное о них знает любая разумная персона). Так вот, мы снова спрятались под брезентовый тент, а «Марской аркестр» тихонько вошёл в дельту речки, населённую скалотяпами. Скалотяпы очень общительные существа и терпеть не могут одиночества. Под дном реки они прорывают клыками ходы и наведываются в гости друг к другу. Лапы у них с присосками и оставляют липкие следы, отчего иногда их совершенно неправильно называют кскаламлипами или липолапами.

В большинстве своем скалотяпы очень милы, но они просто не в состоянии не грызть и не кусать всё, что попадается им на глаза, в особенности то, что попадается им на глаза впервые. Помимо того, у них есть ещё одна неприятная особенность: случается, они откусывают нос, если сочтут его слишком большим. Вот почему мы были (и это легко понять) обеспокоены тем, как пройдёт наше знакомство с ними.

— Не вылезай из банки! — предостерёг Фредриксон своего племянника.

«Марской аркестр» как вкопанный стоял посреди толпища скалотяпов. Они пристально разглядывали нас своими круглыми голубыми глазами, угрожающе трясли бакенбардами и топтались в воде.

— Пораздвиньтесь, мои дорогие, — сказал Фредриксон. Но скалотяпы лишь теснее сгрудились вокруг нашего судна, а несколько уже начали взбираться на борт своими лапами с присосками. Их головы показались над планширом, и тут из-за штурманской рубки вышла тётка той Хемульши.

— Это ещё что такое?! — крикнула она. — Это ещё что за типы? Я категорически против, чтобы они мешали нашим воспитательным играм!

— Не пугайте их, не то они рассердятся, — предупредил Фредриксон.

— Это я рассержусь! — крикнула тётка той Хемульши. — Прочь! Прочь! Пошли вон!

И она принялась колотить зонтиком по голове ближайшего к ней скалотяпа.

Взоры скалотяпов тотчас обратились на неё, и, ясное дело, они присматривались к её носу. Насмотревшись вдоволь, они вновь издали свой приглушённый рёв, как бы из жестяной трубы. Далее всё случилось в мгновение ока.

Скалотяпы тысячными толпами перевалили через планшир. Мы только и видели, как тётка той Хемульши пошатнулась и, отчаянно размахивая зонтиком, упала на живой ковёр из скалотяпов. С криком опрокинулась она через планшир и в компании скалотяпов исчезла в неизвестном направлении.

Всё опять стало тихо-мирно, и «Марской аркестр», поплёскивая водой из-под колёс, поплыл дальше как ни в чём не бывало.

— Ну и ну, — сказал Супротивка. — И ты не станешь её спасать?

Моя рыцарственность толкала меня тотчас броситься на спасение тётки, но мои низменные естественные инстинкты внушали мне, что этого делать не следует. Я пробормотал что-то в том смысле, что спасать её слишком поздно. Кстати сказать, так оно и было на самом деле.

— Ну-ну, — с сомнением произнес Фредриксон.

— Ей кранты, — констатировал Супротивка.

— Печальная история, — сказал я.

— Прошу прощенья! Это всё по моей вине? — со всей откровенностью спросил Зверок-Шнырок. — Я-то надеялся, что найдётся кто-нибудь столь любезный, что съест её. Это очень дурно, что мы не тужим по этой старой мымре?

Никто ему не ответил.

Я спрашиваю вас, дорогие читатели, как бы вы поступили в таком щекотливом положении? Ведь один раз я уже спас тётку от Морры, а ведь Морра, бесспорно, куда хуже скалотяпа, который, в сущности, очень милое существо… Быть может, это происшествие внесёт какое-то разнообразие в её жизнь. Быть может, с маленьким обглоданным носом она станет симпатичнее? Вы не думаете?

Словом, солнце сияло, мы отдраивали палубу (которая стала совсем склизкой от скалотяповых лап с присосками), а потом поглотили невероятное количество превосходного чёрного кофе. Тем временем «Марской аркестр» сотни раз скользил мимо сотен маленьких островков.

— Им нет числа, — сказал я. — Куда мы в конце концов попадём?

— Куда-нибудь да попадём… а то и вообще никуда, — сказал Супротивка, набивая трубку. — Какое это имеет значение? Ведь нам и так хорошо!

Не стану отрицать: нам было хорошо, но я стремился вдаль! Я хотел, чтобы произошло что-нибудь новое. Что угодно, лишь бы произошло! (Разумеется, за исключением появления хемулей.)

Меня томило ужасное ощущение, будто великие приключения беспрестанно следуют одно за другим там, где меня нет, — грандиозные, колоритные приключения, которые никогда больше не повторяются. Я спешил, ужасно спешил! Стоя на носу лодки, я с нетерпением взывал к будущему и размышлял об опыте прошлого. Пока что его можно было суммировать в семи пунктах, а именно:

1. Позаботьтесь о том, чтобы ваши муми-дети родились в астрологически благоприятный момент и обеспечьте им романтическое вступление в большой мир! (Положительный пример: моя одарённость. Отрицательный: хозяйственная сумка.)

2. Никто не желает ничего слышать о хемулях, когда спешит. (Положительный пример: Фредриксон. Отрицательный пример: ежиха.)

3. Никогда нельзя знать наперёд, что может зацепиться за сеть! (Положительный пример: Фредриксонов нактоуз.)